Чтение онлайн

– Ладно. Тебе виднее. – Елена отвела от лица упавшую на глаза светлую прядь. Собранные в высокий хвост волосы трепал тёплый ветер. Она грустно улыбнулась, на щеках появились крохотные ямочки, но глаза остались стылыми. – Я не юродивая, поэтому счастья в любви не желаю, только здоровья. – Повернувшись, уверенно зашагала по улице прочь от него.

Дмитрий долго глядел в след. Со спины Елена походила на девушку студентку и не скажешь, что ей скоро исполнится сорок лет. Впрочем, и на лицо ей много не дашь. В сердце неприятно кольнуло, он потёр ладонью грудь. Открыв джип, достал литровую бутылку с водой, жадно отпил почти половину. Полегчало. Солнце палило так, будто и не осень, а продолжается лето. На работе он предупредил: до обеда его не будет. Живот заурчал от голода, впервые Дмитрий нормально не позавтракал, съеденное печенье и кружка кофе не в счёт. Усевшись за руль, прикинул, где лучше перекусить до обеда. Проезжая по улице, заметил Елену возле киоска с мороженым. Сердце опять некстати дёрнулось, заставляя Дмитрия насторожиться.

«Надо провериться, не хватало ещё заболеть», – подумал он, прибавляя скорость.

Глава 2

Дмитрий не любил менять планы, раздражался, если шло не так, как он этого хотел. Так уж получилось: с раннего детства все его желания немедленно исполнялись. Будучи единственным к тому же поздним ребёнком у возрастных родителей, он получил не просто всепоглощающую любовь, а прямо-таки абсолютное обожание. Ему во всём потакали, прощали капризы и прихоти, спускали с рук не всегда безобидные выходки. Удивительно, но с таким воспитанием Дмитрий не считал себя центром мироздания, вырос дружелюбным и незаносчивым. Единственным последствием ошибочного поведения родителей стало полное неумение Дмитрия отказаться от того, что он страстно пожелал. И это могло быть, что угодно: дорогая игрушка, вещь или путешествие. Если он чего-то захотел, то добивался этого всеми силами: убеждением, уговорами, ссорами или психологическим шантажом. Видя своего ребёнка несчастным и почти больным без желаемого, родители сдавались. Получая требуемое, Дмитрий от души благодарил родителей, а они, любуясь ненаглядным чадом, сияющим от счастья, быстро забывали, что снова поддались на его манипуляции. Утешало их одно: у требований сына имелись границы, он ухитрялся не переступать за грань их возможностей и всегда был признателен за уступки. Ещё в детстве, ткнув пальцем себе в грудь, маленький Димка сознался:

– Мамочка, у меня вот тут зудит, зудит, ни о чём не думается, пока не получу, что хочу.

Марина Степановна понимала, насколько плохую услугу оказали сыну, не научив его хоть немного думать и о других людях. Ставя свои потребности на второй план, они взрастили в сыне эгоизм. Хорошо ещё, что своей вседозволенностью не испортили его окончательно. Обладая умом, своеобразным юмором, физической привлекательностью и способностью располагать к себе, Дмитрий легко сходился с людьми. Эти качества немного нивелировали его махровый эгоцентризм. Родив ребёнка в тридцать восемь, Марина Степановна была согласна отдать за него жизнь, поэтому баловать Димочку то же самое, что благодарить судьбу за неожиданный подарок. Узнав о беременности, по настоянию мужа она тут же уволилась с работы и всецело посвятила себя мужу и ребёнку.

– Учительская работа настолько нервная, что может повлиять на нашего малыша, – касаясь едва заметной выпуклости на животе жены, ласково произнёс Илья Егорович. – Я могу полностью вас обеспечивать. Ты со мной согласна?

В свои сорок лет Илья Егорович уже не ждал наследников. Получив известие о пополнении в их маленькой семье, был не на седьмом, а на двадцатом небе от счастья. Так уж получилось, что ни у него, ни у Марины не имелось родственников, они были единственными друг у друга. Он потерял родителей в автокатастрофе, а Марина выросла в детдоме. Трудясь шеф-поваром в элитном ресторане, Илья зарабатывал достаточно для безбедной жизни.

– Как скажешь милый, – улыбнулась мужу Марина. – Сейчас главное сохранить нашего малыша. Как думаешь, мы справимся?

– Я возьму больше смен. Буду выходить через день. Так что за деньги не волнуйся, – успокоил её он.

И они справились. Вот только не заметили, что возвели ненаглядного отпрыска на пьедестал. Успокаивало их то, что драгоценный наследник огорчал нечасто.

Пожелание, а вернее приказ Елены не тянуть и сообщить родителям о разводе, ввело Дмитрия в некоторый ступор. Кажется, он продумал всё: нашёл подходящую квартиру, свой переезд и раздел имущества. Прокрутил в уме объяснение с Алёной, представил развитие отношений с Полиной, свою будущую жизнь, но совершенно упустил, что придётся говорить о том, что именно из-за него распадается семья.

Перекусив в кафешке на Южном рынке, Дмитрий отправился на работу. Текущие дела на какое-то время отвлекли его от неприятных мыслей, но по возвращении на съёмную квартиру нахлынули вновь. Глядя с высоты восьмого этажа на мерцающую под лучами солнца гладь моря, он собирался с духом для разговора с родителями. Двухкомнатную квартиру в третьем микрорайоне Анапы он снял по подсказке коллеги. Узнав, что он подыскивает жильё, дал телефон своих знакомых, сдающих квартиру на долгий срок. Оказывается, в последнее время многие зажиточные люди приобрели недвижимость на курорте, но в Анапу переезжали редко, либо предлагали свои квартиры в наём, либо оставляли пустыми, используя их только в отпускное время. Посмотрев на коробки заполонившие гостиную, Дмитрий решил сначала разложить вещи по шкафам, и лишь потом сделать звонок. Понимал: оттягивает неизбежное, убедил себя, что должен настроиться. Квартира оказалась с минимум мебели, но в ней имелось всё необходимое для комфортной жизни. На кухне кроме газовой плиты, холодильника и самого кухонного гарнитура на подоконнике стояла кофеварка. В шкафах отыскалась пара кастрюль, электрочайник, сковорода, стопка тарелок, набор чашек и кружек. В спальне кроме большой кровати, встроенного шкафа и двух тумбочек больше ничего не было, в гостиной разместились угловой диван, пара стульев и журнальный столик. Опустошив коробки, Дмитрий вспомнил, что надо купить постельное бельё и полотенца. Смяв коробки, сложил их в одну большую, вынес в мусорный контейнер. Чувствовал он себя странно, непривычное ощущение полной свободы и перемен воодушевляло, словно вернулся на много лет назад и у него всё впереди. Пройдя пару кварталов, Дмитрий зашёл в магазин, приобрёл три комплекта постельного белья и штук шесть полотенец разного размера.

По улице, ярко освещённой фонарями, гулял народ, мимо Дмитрия прошмыгнул подросток на самокате, едва не сбив его с ног. Негромко обложив паренька матом, направился в сторону гастронома. Через полчаса основательно нагруженный пакетами, вернулся в квартиру. Загрузив продуктами холодильник, решительно взялся за телефон. Мама ответила сразу, будто ждала его звонка. Впрочем, так и было, она всегда на связи.

– Здравствуй, сыночка. Как дела? Что у вас нового. Как детки?

Дмитрий кашлянул, сердце от волнения зачастило. Как его старенькая мама примет известие о разводе? Ведь ей немного ни мало семьдесят восемь. Она и выглядела как старушечка: совершенно седая, маленькая, сухонькая, с лицом, испещрённым морщинками, только глаза оставались тёмными и блестящими. Мама всегда и при любых обстоятельствах на его стороне, так будет и сейчас.

– Мам, я здоров, дети тоже, – Дмитрий вздохнул. – С Алёной всё в порядке. Мама, я хочу тебе кое-что сообщить, только ты не волнуйся. В жизни так случается, в этом нет ничего страшного…

– Мне уже не нравится начало, – прошелестел голос матери. – Сынок, что ты натворил?

– Ну почему сразу натворил, – возмутился он. – Многие люди расходятся, и живут себе спокойно. Это не конец света. Если чувства прошли, зачем друг друга мучить. В общем, я встретил другую женщину. Мы с Алёной подали на развод.

Тишина в трубке насторожила Дмитрия. Помолчав с минуту, он занервничал.

– Аллё мам! Ты там? Ты меня слышишь?

– Слышу, – в затухающем голосе матери, слышалось напряжение. – Но как же так? Ещё недавно всё было хорошо.

– Так и было, пока у меня не появились чувства к другой женщине. Но ты не думай, я не изменял и не предавал Алёну. Когда разведусь, тогда и начну встречаться с Полиной. Мамочка, ты лучше всех меня знаешь, я не могу притворяться и делать вид, что хорошо, когда это не так.

– Да уж знаю, – со вздохом протянула Марина Степановна. – Снова у тебя зудит и не можешь терпеть. Только вот, сыночек, одно дело, когда твои желания касаются лишь тебя, и совсем другое, когда из-за этого ты разваливаешь семью. Ты не понимаешь, чего лишаешь себя.

К лицу Дмитрия прилила кровь, от возмущения голос стал сиплым.

– Что за фигня! Почему это я лишаюсь семьи. Мои дети останутся моими детьми. Как и раньше буду им помогать, и Алёну не брошу без поддержки. Просто мы перестанем быть супругами. Мама, я же не сволочь какая, оставил им дом, а если что потребуется, то всегда на связи. Тысячи людей разводятся, никто не делает из этого вселенской катастрофы.