Чтение онлайн

Вот Ворм с автоматами мчится на машины, вот он между машинами, развел руки в стороны, вот машины уже позади него, и Ворм, не выпуская оружия из рук, хватает руль и разворачивается в метре от Рината, вот он дает последние очереди по изрешеченным машинам и, бросая разряженные автоматы на землю, кричит Ринату сквозь шлем:

— Вот теперь нам точно п…ц, если попадемся! — крикнул Ворм. — Давай быстрее!

Ринат сел, Ворм направил мотоцикл меж расстрелянных машин… туда, где, шатаясь, широко расставив ноги, стоял раненый сетевик, держа в вытянутых руках пистолет.

Полицейский успел сделать несколько выстрелов, прежде чем мотоцикл врезался в него и перевернулся вместе с седоками. Они еще не набрали большую скорость, поэтому Ринат слетел с сиденья и упал на землю, ничего не повредив.

Мотоциклом придавило полицейского, и сейчас он, раненый, пытался приподнять тяжелую махину и выбраться из-под нее.

В нескольких метрах от него, на спине, неловко подвернув руку, лежал Ворм с разбитым шлемом и залитой кровью грудью. Ринат кинулся к нему — секунды хватило, чтобы принять решение, — повернулся и побежал прочь, не думая больше ни о чем.

Частник на такси довез его до Каширы за полтора часа и сто долларов. На стоянке для дальнобойщиков Ринат нашел фуру с зеленым зайцем, отдал водиле деньги и, укутавшись в несколько теплых ватников, залез внутрь большого холодильника, где в глубине, среди ящиков с замороженной рыбой, уже было подготовлено для него место с двумя бутылками водки и нехитрой закуской.

Через двадцать часов пьяный Ринат вылез из холодилки на ростовскую землю. Невидящим взглядом он уперся в невысокого пухлого черноволосого мужичка, стоящего рядом с новенькой «вольво», покачнулся и, разжав пальцы, выронил на землю две пустые бутылки из-под водки.

Водила фуры хмыкнул, покачав головой, потом прощально махнул черноволосому рукой и пошел к кабине. Мужичок возле иномарки широко улыбнулся и шагнул вперед, дружелюбно протягивая руку:

— Рубен.

С полминуты Ринат молчал, мучительно вспоминая, как его зовут, а потом произнес, отвечая на рукопожатие:

— Олег. Меня зовут Олег.

И почувствовал, как все кружится перед глазами, а земля уходит из-под ног.

Рубен оказался сорокалетним армянином, практически не связанным с криминальным миром, если не считать уклонения от налогов и дачи взяток, что считалось скорее традицией, чем нарушением закона. Бизнесом его было небольшое кафе на левом берегу Дона — шашлык, водка, фирменные блюда, музыканты и прочие нехитрые услуги приносили стабильный доход, позволявший содержать семью на более-менее приличном уровне и даже раз в год выезжать на отдых куда-нибудь за границу.

Непонятно, какая могла быть связь между чернокожим бандитом из Москвы и этим добропорядочным семьянином. Рубен ничего об этом не рассказывал, а сам Ринат решил не спрашивать, чтобы не показаться чересчур любопытным. Ясно было одно — не только Рубен, но и его жена чем-то обязаны Джамбе, потому что приняли Рината радушно, словно старого друга семьи, и постарались, чтобы он чувствовал себя как можно более комфортно.

Семья Рубена состояла из него, его жены Вики, их дочери Насти и глупого, как пробка, старого ротвейлера по кличке Буч. Все, кроме Буча, жили в большом двухэтажном доме, а пес обитал в конуре под крыльцом и пользовался любой возможностью для того, чтобы попасть в дом. В самый первый день знакомства, когда Рубен встретил беглеца, привез его домой и пьяный Ринат вылез из машины, Буч бросился ему навстречу — однако не для того, чтобы искусать чужака, а чтобы с ним весьма своеобразно познакомиться. Обнюхав гостя, пес пристроился рядом, задрал лапу и с чувством собственного достоинства пометил тупо наблюдающего за происходящим парня, после чего под яростный мат хозяина поспешил скрыться в своей конуре.

На шум из дома выбежали жена и шестилетняя дочь Рубена. Увидев мокрую штанину гостя и лужу рядом с ним, жена нахмурилась, а дочка, наоборот, громко расхохоталась и умолкла лишь под грозным взглядом отца.

Рубен долго извинялся, клялся убить «тупое животное», а Ринат стоял, покачиваясь, пока спазмы не заставили его согнуться пополам и извергнуть на землю содержимое своего желудка. При этом с плеча у него упал рюкзак, из которого вылез рыжий кот и тут же кинулся в дом. Пес, увидев его, бросился вдогонку. Кот ворвался в дом, за ним Буч, вслед за животными с криками бросились жена и дочка, и во дворе остались только Рубен и Ринат.

Наверное, все происходящее должно было вызвать смех — настолько комедийная получилась ситуация, — но Ринату было не до смеха: уж больно хреново. Мутным взглядом посмотрев на Рубена, он пробормотал очередное извинение, после чего снова согнулся пополам.

Так Ринат познакомился с Рубеном и его семьей.

Это был совершенно другой, незнакомый Ринату мир. Мир без бешеного ритма, без страха, с какими-то непонятными и странными проблемами. Здесь редко смотрели новости, справедливо полагая, что они только портят настроение, — и это не было показухой, им действительно было неинтересно. Здесь пользовались Сетью, чтобы заказать пиццу или билет на самолет, а никак не для того, чтобы взломать сервер своего соседа-конкурента. Люди, живущие в этом большом квартале, состоящем в основном из частных домов, предпочитали собраться вместе, выпить водки, потом поговорить, вспоминая бурную молодость и обсуждая нынешнюю безалаберную и безответственную молодежь. «Безалаберная молодежь» в это время гоняла по городу на машинах, сидела в кабаках, искала себе пару на ночь или зависала на дискотеках, которые хотя внешне и не очень отличались от московских, но все же были несколько спокойнее.

Здесь все было спокойнее — от автонарушителей до постовых, от налоговой полиции до предпринимателей типа Рубена. Здесь закон и криминал предпочитали решать вопросы сразу, на месте, полюбовно, и никто не считал это чем-то из ряда вон выходящим. Конечно же, и здесь бывали драки, убийства, сетевые преступления, но все это было явно чуждо этому неторопливому миру со своими устоями и законами. Здесь по-другому решались вопросы и проблемы, а уважение и слово зачастую ценились больше, чем счет со многими нулями в банке.

Рубен и его семья всецело принадлежали этому миру — и брали от него все. Будучи неисправимым оптимистом, Рубен часто говорил Ринату:

— Запомни, Олежка: если фортуна повернулась к тебе задом, не стоит расстраиваться. Надо нагнуть ее и засадить ей так, чтобы в следующий раз она подумала, стоит ли опять поступать так опрометчиво.

И если поначалу Олег-Ринат недоверчиво качал головой, не проникаясь смыслом сказанного, то позже, поняв самого Рубена, часто улыбался, вспоминая меткие слова ростовского армянина.