Чтение онлайн

– Твой отец заплатил выкуп?

– Да. Но папа ведь не глупец. Он понимал, что у него нет надежды вернуть меня живой, если он просто доверится похитителям, поэтому связался с полицией. И правильно сделал. Когда похитители вернулись за мной, я подслушала, как они обсуждали свои планы. Они собирались убить меня и выбросить где-нибудь тело. Я их видела и могла опознать. – Джейн наклонила голову, внимательно разглядывая землю, как будто это как-то могло отвлечь ее от того, что она рассказывала ему. – Но снайперы уже окружили дом. Когда похитители поняли, что попались в ловушку, они решили использовать меня как заложницу. Один из них схватил меня и приставил пистолет к моей голове, вынудил идти перед ними, когда они оставили дом. Они хотели взять меня с собой, а потом, когда будут в безопасности, убить.

Джейн пожала плечами, затем глубоко вздохнула:

– Я не планировала этого, клянусь. Я не помню, то ли я споткнулась, то ли просто на мгновение потеряла сознание. Так или иначе, я упала, и державшему меня мужчине пришлось выпустить меня, чтобы не потерять равновесие. В течение секунды пистолет не был направлен на меня, и полицейские выстрелили. Они убили обоих мужчин. Тому… тому, кто держал меня, пули попали в грудь и в голову, и он упал на меня. Я была вся забрызгана его кровью, она была на моем лице, моих волосах… – ее голос затих.

На мгновение что-то проступило на ее лице – страх и отвращение, которые она испытала, когда была ребенком. Грант видел, что как и в тот раз, когда он спас ее от змеи, Джейн старается взять себя в руки. Он наблюдал, как она изгоняет страх, заставляя тени уйти. Ее лицо приобрело обычное выражение, и в глазах даже мелькнули искорки юмора, когда она повернулась, посмотрев на него.

– Хорошо, теперь – ваша очередь. Расскажите мне о чем-нибудь, что случилось с вами.

Когда-нибудь он больше не будет чувствовать вообще ничего и примет леденящую, мрачную жестокость своего прошлого как должное. Пока же Салливан не мог избавиться от воспоминаний. Они были такой же его частью, как цвет глаз и форма тела, они пропитали его плоть и кровь, всю его жизнь. Но когда Грант смотрел в удивительно чистые глаза Джейн, то понимал, что не имеет права осквернять ее мозг даже самым приукрашенным рассказом о жизни, которую вел. Как-то ей удалось сохранить часть себя столь же чистой и прозрачной, как горный ручей, как часть детства, которая навсегда незапятнанна. Ничто из того, что с ней случилось, не затронуло ее сути, лишь увеличило ее мужество и отвагу. Грант наблюдал это дважды, когда Джейн решительно брала себя в руки и смело смотрела вперед.

– Мне нечего рассказать, – ответил он мягко.

– Ну да, конечно! – возмутилась Джейн, передвинувшись так, чтобы сидеть лицом к нему. Ее ноги сложились в такую невероятную фигуру, что Грант моргнул. Она оперлась подбородком на руку и окинула его взглядом. Он был таким крупным, сдержанным, таким профессионалом.

«Если этот человек вел обычную жизнь, то я съем свои ботинки», – сказала себе Джейн и бросила быстрый взгляд на этот предмет обуви. Сейчас они выглядели не лучшим образом, измазанные в каком-то зеленом мессиве.

Ой-ей-ей! Пока не почистишь, их не станет есть даже козел. Джейн снова обратила пристальный взгляд на Гранта, и начала изучать его с серьезностью ученого, смотрящего в микроскоп. Его лицо со шрамами было твердым, состоящим из плоскостей и углов, бронзовая кожа туго обтягивала жестко вылепленные черты. Его глаза были как у орла или льва – она никак не могла решить, какие именно. Их чистый янтарный цвет был более ярким, хотя и не настолько насыщенным как у топаза, они походили на желтый алмаз, и, как глаза орла, видели все. Они были настороженными, лишенными выражения, они скрывали почти невыносимое бремя опыта и усталого цинизма.

– Вы шпион? – спросила Джейн, не сдержав любопытства. Почему-то за эти несколько минут она отказалась от идеи, что Салливан был наемником. Тот же род занятий, подумала Джейн, но несколько другое поле деятельности.

Грант скривил губы.

– Нет.

– Хорошо, зайдем с другой стороны. Вы были шпионом?

– Каким именно шпионом?

– Прекратите уклоняться от моих вопросов! Агентом "плаща и кинжала". Вы знаете – мужчины в пальто, которые имеют по сорок удостоверений личности.

– Нет. У тебя разыгралось воображение. Я слишком легко опознаваем, чтобы работать под прикрытием.

Это было правдой. Он выделялся, как туземец на чаепитии. И вдруг до Джейн дошло.

– Вы уволились?

Салливан молчал так долго, что она подумала, будто он не собирается отвечать ей. Он казался полностью погруженным в свои мысли. Затем решительно сказал:

– Да, уволился. Еще год назад.

Глядя на его неподвижное, ничего не выражающее лицо, Джейн почувствовала боль внутри.

– Вы были… убийцей, не так ли?

В глазах Салливана была ужасающая ясность, когда он медленно перевел свой пристальный взгляд на Джейн.

– Да, – сказал он резко. – Я убивал.

Они нацеливали его, стреляли им, и наблюдали, как он разрушается. Он был непревзойденным, подумала Джейн. Даже до того, как она узнала Гранта, как только увидела, как он проскользнул в ее темную спальню, подобно тени, она поняла, насколько смертоносным мог быть этот человек. И было в нем что-то еще, что Джейн поняла теперь. Он уволился по собственному желанию, повернулся спиной и ушел от той мрачной, покрытой тьмой жизни. Конечно, его начальству не хотелось отпускать такое оружие. Джейн потянулась к Гранту и накрыла его руку своей. Ее пальцы, тонкие и нежные, обвились вокруг его сильной ладони. Ее рука была намного меньше, гораздо более хрупкой, он мог сломать ее неосторожным движением своих пальцев. Но в этом прикосновении была безоговорочная вера Джейн в то, что он не обратит эту силу против нее. Грудь Салливана поднялась в глубоком вздохе. Он хотел взять ее прямо здесь, в грязи. Хотел повалить на землю, сорвать одежду, забыться в ней. Он хотел продлить ее прикосновение, хотел всех ее прикосновений, внутри и снаружи. Но потребность в ее шелковой женской плоти была настолько жгучей, что он не мог удовлетворить ее, наспех овладев Джейн, а на большее не было времени. Дождь ослабел и в любой момент мог полностью прекратиться, а по спине растекалось неопределенное ощущение, которое подсказывало ему, что они не могут позволить себе задерживаться дольше.

Время пришло, и Джейн знала это. Грант прервал их идиллию, чтобы обхватить рукой ее подбородок. Большой палец слегка погладил ее губы.

– Скоро, – сказал он глубоким от желания голосом, – ты ляжешь со мной. Прежде, чем я верну тебя твоему отцу, я собираюсь взять тебя, и, судя по тому, что сейчас чувствую, пройдет много времени, пока я закончу с тобой.

Джейн сидела неподвижно, ее глаза были словно у испуганного лесного зверька. Она даже не могла протестовать, потому что неприкрытое желание в его голосе наполняло ее разум и кожу воспоминаниями. Днем раньше, стоя в ручье, он целовал ее и трогал с такой первобытной чувственностью, что впервые в жизни Джейн почувствовала в себе закручивающуюся от напряжения спираль желания. Впервые она захотела мужчину и была потрясена незнакомыми ощущениями в своем собственном теле. Теперь он делал это с ней снова, но на сей раз он использовал слова. Он заявил о своих намерениях прямо, и в ее голове начали формироваться образы переплетенных тел, его тела, обнаженного, великолепного, накрывающего ее.

Грант наблюдал за сменой выражений, мелькавших на лице девушки. Она выглядела удивленной, даже немного потрясенной, но не была сердита. Он понял бы гнев или даже веселье, но ее сбивающее с толку удивление ставило его в тупик. Как будто ни один мужчина прежде не говорил ей о том, что хочет ее. Чтож, пусть привыкает к этой мысли.

Дождь остановился, и Грант, подняв рюкзаки и винтовку, забросил их на плечи. Джейн молча последовала за ним, когда он шагнул от подножия скалы в душные джунгли. От земли клубами поднимался пар, тотчас укутавший их душным, влажным одеялом.