Полночь
Шрифт:
Моей кровью.
И так происходит каждый раз. Каждый раз я пытаюсь оправдать его за тот поступок. Утро, когда он пустил пулю мне в грудь. Но всё равно происходит что-то, отталкивая меня. Тычет лицом и проговаривает над ухом: «А ведь я предупреждал».
С особым остервенением комкаю салфетки и закидываю в бардачок, откинувшись на спинку сиденья.
Сколько ещё раз я прокручу тот момент? Сто? Тысячу? Миллион? И что это мне даст?
Всё, как он и сказал.
Да, я обижена. Я обижена, что он сделал это, ведь я делала всё, что в моих силах, чтобы помочь ему. Я не могла потерять работу, но и не могла потерять…его.
Пора признать, Джейд, что это больше не ненависть. Всё это не является ею ещё с того момента на кухне в «его» квартире. Ещё с той самой неумело скрытой улыбки.
Накрываю лицо ладонями, пытаясь прийти в себя, и ощущаю жар в районе лба. Чёрт бы меня побрал, я забыла выпить антибиотики.
Говорить об этом Гэвину не стоит, иначе он развернёт машину, и мы поедем домой. На вторую попытку добраться до штаба у меня уже не хватит сил и терпения, поэтому я сижу молча, поглядывая на своего сосредоточенного напарника.
Лондон совсем не радует своей погодой. Дождь и туман уже вторую неделю как за окном, так и у меня в душе.
Но ведь он знал…видел, что у тебя бронежилет.
И снова ты пытаешься его оправдать, Прайс.
Гэвин заворачивает на парковку, и я спешу выбраться из машины, так как больше не могу находиться наедине со своими мыслями. Мне нужен офис. Нужен конференц-зал. Нужен ресепшн или лифт, наполненный людьми.
Нужно что-то, что отвлечёт меня.
Сама того не замечая спешу внутрь здания, пытаясь скрыться от надоедливого дождя. Шаги Гэвина за спиной раздаются, словно удары молотком по черепной коробке.
«Мисс Прайс, не могли бы Вы оставить меня?»
Удар.
«Время — это такая роскошь, мисс Прайс, и я не собираюсь раскидываться им направо и налево»
Удар.
«Всё паршиво, Гэвин. Он повёл себя как настоящий кретин и отказался.»
Ещё удар.
«А что, если это так, Джейд?»
Накрываю уши ладонями, пытаясь заглушить поток воспоминаний, но они назойливо маячат перед глазами.
«Твой оценивающий взгляд, Джейд»
Останавливаюсь у лифта, нажав кнопку.
«Да, Джейд. Ночью. Стоны. Твои»
Шаги Гэвина приближаются, отдаваясь в такт моему сердцу.
«Ты вся дрожишь. Тебе холодно?»
Железные двери лифта открываются, и я отхожу влево, поворачиваясь в сторону ресепшена.
«Джейд, почему ты здесь?»
Мои глаза сами по себе натыкаются на мужские лакированные туфли.
«Ты не смог спасти её, но можно я…можно я спасу его?»
Невольно я исследую мужские ноги, а затем поднимаюсь взглядом к шее и ощетинившемуся подбородку.
«Ты останешься? Пожалуйста»
Ловлю на себе взгляд тёмно-карих глаз и словно ударяюсь головой о твёрдую поверхность.
«Увидимся в аду, Прайс»
— Джейд, ты в порядке? — где-то неподалёку слышится голос Гэвина.
Не отрывая взгляда от Уэльса, неопределённо киваю головой и ощущаю как болезненно сжимается моя грудь.
Если бы когда-нибудь у меня спросили, как выглядит душевная боль…я бы незамедлительно ответила, потому что впервые в жизни увидела всю её глубину и силу в чужих глазах.
Его глазах.
Влажные спутавшиеся волосы, бледное, осунувшееся лицо, на фоне которого карие глаза казались почти чёрными. Искусанные влажные губы, насквозь промокший смокинг и три расстёгнутых пуговицы белой рубашки. Дрожащие руки на весу, что держат две белых розы и капли крови, испачкавшие белые лепестки.
— Джейд, ты куда?
Отмахиваюсь и направляюсь к Уэльсу, замечая в его глазах явное недоверие. Он поднимает голову чуть выше, демонстрируя потемневшие круги под глазами.
— Чего тебе, Прайс? — звучит как всегда — грубо. Но не так холодно, возможно, потому что не осталось сил.
— Протрезвел? — и зачем я это спрашиваю?
Просто пройди мимо. Просто зайти в лифт. Просто займись своей работой.
— А тебе-то что? — сквозь зубы, что стучат от холода и зябкости ощущающего своим хозяином.
Хмурюсь. Отчего это звучит так…натянуто-фальшиво?
— С тобой всё в порядке? — отмахиваюсь от его вопроса.
Он встаёт на ноги, немного пошатываясь. Когда он в последний раз ел?
— Повторюсь, тебе-то что? — напускная холодность просачивается своей фальшивостью через все щели.
Плотно сжимаю челюсть, чтобы не кинуть чем-нибудь гадким взамен, но в грудь тонкими иглами колет совесть. А может и вовсе не она. Но ощущение, что тебя разрывает на тысячу частей из-за одного его вида, более чем ощутимо.