Полночь
Шрифт:
Белочка потупила взгляд.
— Ну… вчера вечером я слопала лягушку, — пробормотала она. — Вот и проворочалась всю ночь… Только и всего.
Листвичка выпустила когти и глубоко впилась ими в размокшую землю. С большим трудом она заставила себя оставаться спокойной. Она знала, что Белочка лжет, и ей хотелось по-котеночьи завыть на весь лагерь: «Ты ведь моя сестра! Ты должна мне доверять!»
— Лягушку, значит? — пробормотала она. — Надо было прийти ко мне, я бы дала тебе пожевать целебной травки.
— Ну да… — Белочка царапнула по земле белоснежной лапкой. По ее прижатым ушам и виноватому взгляду Листвичка прекрасно видела, что сестре ужасно неловко и стыдно, но сейчас ей было нисколько не жаль Белочку. «Почему она врет?»
— Все уже прошло, — заверила Белочка. — Да, беспокоиться не о чем. — Она подняла глаза и облегчением посмотрела на вылезающую из пещеры Пепелицу. Серая шубка целительницы была всклочена, в зубах она тащила какой-то завернутый в листья сверток.
— А вот и дичинка! — промяукала она, выпуская из пасти сверток. — Какой роскошный кролик! Спасибо тебе, Белочка.
Просияв от радости, Белочка лизнула целительницу в бок. Но она по-прежнему старалась не встречаться взглядом с сестрой.
Пепелица снова подхватила свою ношу, прихрамывая, прошла через полянку и опустила сверток рядом с Листвичкой. Когда-то давно, когда Пепелица еще была ученицей Огнезвезда, она была ранена на Гремящей тропе и на всю жизнь осталась хромой. Искалеченная лапа не позволила Пепелице стать воительницей, но благодаря заботам Щербатой, бывшей в то время целительницей Грозового племени, она не только поправилась, но и нашла новое место в жизни племени.
— Листвичка, пожалуйста, отнеси это Рябинке, — попросила Пепелица. — Здесь маковое семя, которое поможет ей уснуть. У бедняжки ужасно разболелись зубы.
— Хорошо, Пепелица.
Листвичка подобрала сверток и торопливо покинула поляну, бросив последний выразительный взгляд на сестру. Она не могла больше задать ей ни одного вопроса, тем более, что Белочка по-прежнему прятала глаза.
Каждый волосок на шубке у Листвички шевелился от дурного предчувствия. Что должно было случиться, чтобы между ней и Белочкой вдруг пролегла пропасть?
— Вода! На помощь! Всюду вода! Плывите, — закричал Ежевика, и тут же поперхнулся, потому что соленая, едкая вода хлынула ему в рот. Шкура мгновенно промокла и потащила его вниз. Он отчаянно колотил лапами, пытаясь держать голову над поверхностью, он вытягивал шею, ища глазами полоску тростника, обозначавшего противоположный берег, но повсюду, насколько хватало глаз, была лишь бескрайняя, плотная, сине-зеленая вода. Далеко на горизонте солнце тонуло в волнах, выпустив лужицу жидкого пламени. Его тающие лучи кровавым потоком хлынули к Ежевике. В следующий миг его снова накрыло с головой, а рот опять наполнился соленой водой.
«Я тону! — беззвучно завыл он, отчаянно борясь со смертью. — Звездное племя, помоги мне!»
Он снова высунул голову на поверхность. Сильное течение перевернуло его на спину, и он беспомощно забил задними лапами. Кашляя и жадно хватая ртом воздух, он вдруг увидел перед собой гладкую стену отвесной скалы. Скала была желтая, цвета песка. Неужели он вплыл в ущелье? Нет, эти скалы гораздо выше. И тут он увидел, что у подножия утеса, словно жуткий оскаленный рот, чернеет провал, окруженный зубчатыми скалами. Ежевика чуть не задохнулся от ужаса, когда понял, что бурлящий поток несет его прямо на каменные клыки.
— Нет! Нет! — завыл он. — Помогите!
В панике он принялся вертеться, взбивая лапами воду, но силы неумолимо оставляли его, а мокрая шерсть камнем тащила вниз. Вода бросила его вперед, потом ударила о скалы… Пещера оказалась рядом, она разинула свою черную пасть и плюнула поток соленой пены, она хотела проглотить его заживо…
И тут Ежевика открыл глаза. Над головой у него не было никаких скал — только листья. Под ним был выстланный мхом песок, а не мокрая бездонная вода. Дрожа от облегчения, Ежевика лежал в своем гнездышке в палатке воинов. Грохот волн превратился в шорох ветра в ветвях, вода просачивалась сквозь листья и ледяными струйками лилась по загривку. Значит, в лес наконец-то пришел дождь. Глотка у Ежевики горела огнем, а во рту пересохло, словно он в самом деле вдоволь наглотался соленой воды.
Он вскочил. Дым поднял голову и недовольно процедил:
— В чем дело? Неужели нельзя полежать спокойно и дать отдохнуть другим?!
— Извини, — прошептал Ежевика и принялся вычесывать приставший к шубке мох. Сердце его колотилось так, словно хотело выскочить из груди. Он чувствовал себя измученным и вялым, словно в самом деле только что отчаянно пытался выплыть из этой странной соленой воды.
В палатке потихоньку светлело, и Ежевика понял, что солнце уже встало. Он тяжело поднялся на лапы, просунул голову между ветками и даже зажмурился, увидев лужу. Сейчас он как следует напьется!
Свежий ветер разогнал тучи. Вся поляна перед Ежевикой была залита желтоватым светом восходящего солнца, которое отражалось в разлитых на земле лужах. Капли воды свисали с каждой ветки блестели на папоротниках. Казалось, весь лес упивался живительной влагой, деревья вздымал вверх свои пыльные листья, чтобы не пропустить ни единой сверкающей капли.
— Слава Звездному племени! — промяукала Кисточка, протискиваясь наружу мимо Ежевики. — Я уже почти забыла, как дождь-то пахнет!
Ежевика поплелся через всю поляну к луже, сверкавшей возле скалы, нагнул голову и стал жадно лакать, пытаясь вымыть изо рта привкус соли. Неужели вода может быть такой! Как и все коты, Ежевика время от времени слизывал соль с поверхности скал и узнавал ее привкус в крови дичи, но у него вся шерсть поднималась дыбом при одном воспоминании о соленой воде.
Последний короткий ливень взбаламутил поверхность луж и начисто вымыл шкуру Ежевики от липкого ощущения просоленности. Ежевика запрокинул голову, наслаждаясь ледяным душем, и вдруг заметил Огнезвезда, выходящего из своей пещеры под скалой. Предводитель разговаривал с каким-то котом, идущим за ним следом. Ежевика так и застыл с разинутым ртом, когда узнал в собеседнике Огнезвезда Горелого.
— Двуногие вечно творят какие-то странные вещи, — донесся до Ежевики голос Огнезвезда. — Спасибо, что не пожалел труда прийти и предупредить меня, но я уверен, что это нас не касается.