Полигон
Шрифт:
Эта комнатушка с двумя столами и старомодным конторским шкафом одной стороной примыкала к стене цеха. Теперь вместо этой стены, в каких-то трех-четырех метрах от входа, скалился обломками кирпичей громадный пролом. Пол впереди был словно обкусан и обрывался в пустоту, от перегородки между кабинетами тоже остались одни обломки. Стена цеха из-за чего-то обрушилась. Взрыв тут случился, что ли?
Ёж, пробуя на каждом шагу прочность пола, осторожно приблизился к краю провала.
Опаньки… Вот отчего у Завхоза стала такая ошалелая физиономия, и глаза по ложке…
Из проломленной стены открывался вид сверху на цех. И насколько хватало взгляда, везде на полу цеха — на аккуратном, покрытом линолеумом, когда-то старательно поддерживаемом в чистоте полу чистого приборостроительного производства — лежали человеческие тела. Десятки тел. Не разложившиеся, а иссохшие, словно мумии. В робах — когда-то тоже аккуратных и чистеньких, без крохи металлической пыли и машинного масла; в лабораторных халатах, некоторые — в цивильных костюмах, джинсах и свитерах… Тела лежали по всему цеху в самых разнообразных позах. Никакого порядка в их размещении не наблюдалось — головами в разные стороны, без скоплений в каком-либо месте. Но все-таки большинство тел находилось в проходах, а не на рабочих местах. Такое впечатление, что люди бестолково бродили по цеху до того, как упали и умерли…
Генка схватился за камеру. Возможно, это совсем не то, что хотел бы заполучить с опытно-экспериментального завода «Луч» господин Фокс, но эта картина однозначно заслуживала внимания. Ее обязательно надо было запечатлеть.
По мере того, как Генка вел объективом вдоль панорамы цеха, он подмечал кое-какие странные детали. Например, несколько тел прямо внизу, под проломом в стене, валялись в изломанных позах на столах, на остатках когда-то собираемого прибора, как будто они упали туда с высоты. Люди подошли к краю пролома и шагнули вниз, ни черта не соображая, что делают. Или потеряли ориентацию в пространстве и не заметили опасного обрыва.
Воздух в помещении цеха дрожал от множества аномалий — это было видно безо всякого детектора, невооруженным взглядом. А на пол словно опрокинули коробку с елочными игрушками — столько артефактов светилось и мерцало среди мертвых тел и участков пространства с вывернутыми наизнанку законами физики.
Рядом вздохнул разочарованный Юрка. Ну, еще бы ему не быть разочарованным — внизу лежали несметные богатства, а дотянуться до них не было никакой возможности. Каждый из артефактов — слишком далеко. Не то что раздвижной ручки сачка не хватило бы, а и рыболовный спиннинг вряд ли удалось бы добросить. Но Завхоз, стоя рядом с Генкой на краю провала, упорно тянул шею, старательно выискивая, не окажется ли поблизости хоть что-нибудь, до чего было бы реально дотянуться. И нашел…
Ближе всего, в соседнем кабинете, в каких-то трех метрах от разломанной перегородки, покачивалась над полом «ракушка». На самом краю провала от стенки остался кусок высотой примерно метр тридцать — перелезать через него сверху высоковато, а все, что находится в соседнем кабинете — прекрасно видно. И видно, что дверь из коридора туда завалена наглухо. Единственный способ добраться до «ракушки» — обогнуть остаток перегородки по самому краешку провала, и только тогда дотянуться до артефакта сачком. Завхоз несколькими сильными ударами ноги попробовал, насколько прочно держится край. Так, вроде выдержит… Он ухватился за верх обломанной перегородки, и уже занес было ногу, готовясь перелезть на другую сторону, как от двери раздался негромкий, но очень встревоженный голос Кащея:
— Юрка, вернись.
Генка насторожился. Он уже успел понять, что если Кащей называет спутника не сталкерской кличкой, к которым Паша относился по большому счету как к ребячеству, как к играм детей в крутых рейнджеров, а по имени — значит, ситуация действительно серьезная.
— Юрий, ты слышал? Не лезь туда. Там опасно.
Но Завхозу уже застила глаза жадность. Затуманила мозги и подавила здравый смысл.
— Паш, да она тут совсем рядом! Сейчас я сачком достану!
— Вернись, кому сказано! Аномалия там!
— Детектор молчит! Я проверял!
— Еще и детектор включил, — раздосадовано покачал головой Кащей, а весь его вид словно говорил: «И угораздило же меня связаться с таким недоумком!»
— Паш, да я и керамзит кидал, никакой реакции! Вот, сам смотри… — и Юрка запустил в «ракушку» аж пригоршню керамзита. Кащей даже «Стой!» крикнуть не успел.
На первый взгляд вроде бы ничего не произошло. Ни вспышек, ни хлопков, ни искр… Камешки как ни в чем ни бывало покатились по полу. А Кащей подошел к краю провала и крепко ухватил Завхоза за шиворот:
— Вылазь обратно, но тихо, без резких движений. Ёж, прячь камеру и отходи к двери. Медленно и плавно, не бежать и не дергаться…
Генка с сожалением отвел видоискатель от панорамы цеха — он только-только успел ее заснять, и собирался взять еще несколько планов с максимально возможным приближением. Посмотрел в ту сторону, куда полез Завхоз и невольно, следуя за взглядом, повернул объектив камеры туда же. И обалдел.
Нет, сначала он просто ничего не понял. Первой мыслью было — какая-то аномалия повредила камеру. Потому что добрую половину окошка видоискателя занимала туманная полоса, протянувшаяся с левой стороны экранчика до середины. Завхоз, еще не успевший отойти от проломленной перегородки, и Кащей, все еще тянувший его за шиворот, попадали в кадр справа. Генка посмотрел поверх камеры в ту же сторону — ничего. Чисто. Посмотрел в видоискатель — туманная полоса… Причем она двигалась. Она медленно ползла к Завхозу и Кащею. Да что за чертовщина?! Ёж, внезапно догадавшись, быстро направил объектив на цех, так, чтоб соседний кабинет за проломом вовсе не попадал в поле охвата — чисто! Изображение в видоискателе было совершенно четким, без намека на туман! Юрка, увлекаемый рукой Кащея, уже медленно допятился до Генки, и невольно толкнул его — ходить спиной вперед как-то не очень удобно.
— Юрка, Паша… Смотрите, — и Генка развернул камеру так, чтоб картинка на видоискателе стала видна спутникам. — Оно к нам тянется…
Оно — а вернее, длинный вытянутый сгусток тумана — подполз еще на пару метров ближе.
— А я что говорил, — хрипло прошептал Кащей. — Давайте-ка медленно и плавно в коридор… Главное — без резких движений, оно же может среагировать на движение воздуха, как шаровая молния… Отступаем, ребята…
«Действительно, «ребята», — думал Генка, пятясь спиной вперед и следя через видоискатель за движением аномалии. — Как дети неразумные… Доигрались! Влезли в самую задницу…
Вот так, обратным ходом, они выбрались в коридор. Перепуганный Завхоз резко шарахнулся к противоположной стене, шмякнулся об нее боком и чуть не упал, с трудом удержав равновесие. Генка сунул камеру в подсумок на поясе и взвалил на плечо свой рюкзак, который дожидался хозяина рядом с дверью. Потом спохватился и вытащил камеру обратно — ведь неизвестную аномалию было видно только сквозь нее. Кто ее знает, почему? Загадка Зоны…
— Ну, и что теперь? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь, хотя ответ уже сам напрашивался.