Полигон
Шрифт:
По открытой части его лица мазнул мягкой лапой ветерок. «И не только по лицу», — вдруг с немалым удивлением почувствовал Роман. Такое впечатление, что дуновение прокатилось по лбу, по макушке, по затылку, но ведь они закрыты шлемом! И вместе с этим движением воздуха в ушах опять послышался невнятный шепот — как тогда, при приближении к воротам… Как будто кто-то пытался с ним поговорить, но бормотал слишком тихо. А дуновение… Оно словно бы прокатилось не снаружи головы, а внутри… Оно ощущалось как прикосновение к мыслям Романа… «Что за странность?» — он невольно встряхнул головой. Ощущение пропало.
Прошло минут сорок. Условного сигнала от Мальцева — сдвоенного выстрела — все еще не было. Вдруг раздался отчаянный вопль Воронка:
— Тва-ари!
Проводник указывал рукой в сторону, противоположную входу в «Вымпел» — оттуда катилась бурая волна уродливых псов.
«Откуда это разом принесло такую ораву?» — мелькнула у Романа мысль. — «Контрактники же ходили в рейд… Они должны были по максимуму вычистить хищников в округе… Неужели не нашли, не заметили, упустили столько псов, что они теперь сбились в эту громадную стаю?! Не верю… Не верю, что военные могли так схалтурить. Но откуда тогда взялось столько собак?!»
Тварей встретили выстрелами из подствольных гранатометов, но, как ни странно, взрывы, разметавшие в клочья нескольких собак, не рассеяли по равнине всю стаю. Волна опять сомкнулась, псы упорно ломились вперед.
Стая налетела на растяжки — одну, другую, третью; взрывы гранат проделали плеши в сплошном ковре мохнатых спин, но ненадолго.
— Черт побери, откуда их столько?! — ужаснулся Воронок, глядя на наступающую стаю. Словно мысли Романа прочитал.
— Заграждение прорвали… На машину! — скомандовал Силантьев.
Они еле успели взобраться.
— Боеприпасы экономить!
От собак отбивались долго — гранатами, пулеметными очередями, расчетливыми одиночными выстрелами. К тварям откуда-то то и дело подтягивалось «пополнение». Они давным-давно смели все растяжки; очередной взрыв разносил в клочки штук пять псов, но следом катилось два-три десятка. Они лезли под выстрелы с упорством камикадзе. Воронок, неплохо знакомый с повадками собак, высматривал в бинокль вожака стаи, но не находил. «Грохнуть бы его, твари вмиг бы разбежались», — бурчал себе под нос, — «Но нету его, черт побери! Не вижу! Может, прячется где? Да где тут прятаться, место открытое!»
«Да, место открытое», — мелькнула у Романа мысль. — «И мы сидим как на пьедестале…»
Сам он держал под прицелом сторону «Вымпела», пока остальные бойцы были заняты отбиванием атак с другой стороны. Сбоку из-за створки ворот показалась переваливающаяся с боку на бок фигура… Шатун!
«Черт побери… Значит, где-то на территории прятался. Ничего, сейчас я его…»
Роман прицелился. Что такое? Голова вдруг «поплыла», изображение в глазах раздвоилось, как раз в тот момент, когда он уже нажимал на спусковой крючок. Естественно, пуля ушла мимо… От ворот тоже грохнул выстрел. Пуля с визгом прошила стенку фургона.
— Ром, в чем дело?! — рявкнул Силантьев.
— Не могу прицелиться, в глазах двоится! — крикнул в ответ Роман. — Неужели контролер?
— Контролер?! — вдруг резко взвизгнул Воронок. — Туда стреляйте, где шатуны!
— Р-раскомандовался… — одернул его Силантьев. — Всем лечь! Гаврилов, причеши-ка ту сторону.
По шатунам застучал ПКМ. «А ведь нас зажали», — думал Роман, вжимаясь в крышу фургона. Перед глазами все плясало, а в уши словно воды налили.
«Мы не можем отсюда слезть и перебраться на другое место — внизу разорвут собаки. А прицелится и снять шатунов не дает контролер… Черт побери, хоть бы Гаврилов их выкосил!»
Когда фокус в глазах немного сошелся, Роман с ужасом увидел, что пулеметчик поливает огнем стену ограды, а из-за ворот бредут еще трое шатунов — двое с калашами, а третий с ручным гранатометом.
«Ни хрена себе! Откуда взял-то? Кто стал бы таскаться по Зоне с этакой дурындой? Это слишком уж неудобно… Хотя… Уж не после недавнего рейда военных ли он ее подобрал?»
— Гаврилов, правее бери! — Роман палил по воротам, пытаясь поймать в прицел двоящиеся фигуры. — Срежь крайнего правого! У него РПГ!
Наверное, у пулеметчика в глазах двоилось не меньше. Двух шатунов очередь перерубила, а вот самого опасного третьего только зацепила краем. Раненый шатун хоть и перекосился, но удержался на ногах и выстрелил.
Характерный свист… Взметнувшийся из-под кабины взрыв тряхнул машину так, что Роман чуть не полетел вниз. Судорожно зашарил руками по металлу крыши, пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь. Ладно еще, лежал на самом дальнем конце фургона, практически над задней дверцей! Уф, удержался, и ствол не выронил. Силантьев и проводник тоже чудом не свалились. А то вот была бы радость прыгающим внизу уродцам… Но боец, лежавший правее пулеметчика, коротко охнул и ткнулся носом в крышу. И больше не шевелился.
«Сразу. Наповал. Осколком.» — машинально отметил Роман, быстро оглянувшись в ту сторону.
Но это оказались еще не все потери… Пулеметчик корчился среди развороченного металла. И, наверное, кричал — об этом можно было догадаться, глядя на его перекошенное лицо и открытый рот, но сквозь гул в ушах Роман почти ничего не слышал.
Крышу кабины разворотило взрывом снизу — прилетевшая граната скатилась под днище «Камаза» и рванула там. Большую часть осколков остановил корпус кабины, большую — но не все. То ли один из осколков достал до лежащего на крыше пулеметчика, то ли рваный лист металла пропорол его снизу — но когда Гаврилов медленно перевалился на бок, то из-под прижатых к животу ладоней пониже разгрузки во все стороны расплывалось темное, почти черное пятно. Сочилось сквозь пальцы багрово-маслянистым. А ПКМ валялся внизу, на земле.
«Ситуация — обалдеть», — мысли фоном крутились в голове Романа. — «Минимум один тяжелый «трехсотый», пулемет теперь попробуй достань, вокруг полно собак… Зашибись!»
Он отчаянно обкладывал выстрелами последнего оставшегося шатуна. Хотя теперь это было уже не очень-то и важно… Ведь из гранатомета один раз пальнул — и привет, а перезарядить у них мозгов не хватает. Но вдруг у шатуна еще что-то припасено за пазухой? Или вдруг направляющая его извне чужая враждебная воля подскажет, как перезарядить оружие?