Чтение онлайн

Почему я спросил случайного встречного об этом? Считайте это интуицией.

Считайте озарением.

Чем угодно считайте, мне пофиг.

Я верю, я знаю это точно-точно: злодейка-судьба обожает пошутить. Да ради отличной хохмы она способна на такие чудеса, что ни в сказке сказать, ни пером описать!

И потому я ничуть не удивился, когда отдыхающий кивнул, подтверждая, что запрос понял, принял и обработал корой головного мозга. И начал что-то объяснять. При этом он активно размахивал руками, и я заметил на его кистях татуировки. Особые рисуночки, такие кому попало не набивают. Непростой это отдыхающий, ой непростой… Наконец он затих, то есть перестал размахивать верхними конечностями, встал с лавочки и двинул к ободранному такси, в которое по-хозяйски залез.

– Милена, что он сказал?

– Померки, Макс. Знаешь, где это? Он отвез туда недавно одного толстого итальяшку, завонявшего ему весь салон. Сказал еще, что туда куча богатых буратин прикатила. И танки там, и вообще… Макс, там детей продают и покупают. Мне страшно за Патрика.

Я поднял вертолет выше домов.

Я знал, куда нам лететь.

У нас есть одно маленькое, но существенное преимущество: Новак ждет нас только через несколько часов. Я надеюсь на это.

Иногда ведь так хочется верить в чудеса.

Это было большое четырехэтажное здание со здоровенной трубой на крыше и с примыкающим к нему двухэтажным строением. Все из кирпича, все основательное, построено ведь еще в СССР задолго до того, как начали возводить панельные однояйцевые халтуры. Справедливости ради стоит отметить, что комплекс этот тоже не шедевр архитектуры. Такое впечатление, что авторы проекта все сделали так, чтоб ученики, заняв в зданиях круговую оборону, могли вести бой с атакующими их поутру учителями.

У главного входа на пьедестале-кубе читал книгу парнишка. Утро раннее, а он читал и будет читать еще долго-долго. Это потому что он – статуя белого цвета.

Внизу нас заметили. Забегали фигурки в черном, повернули башню, угрожающе качнул пушкой танк… Пусть себе. После Полигона меня уже ничто не сможет испугать.

Я аккуратно вел вертушку над ростовыми мишенями, выкрашенными в зеленый, – от краски, правда, мало что осталось, мишени-то стоят еще с перестроечных времен. От мишеней ушел вправо, к баскетбольной площадке: друг против друга щиты без колец.

На территории детдома, окруженной забором с колючкой, было полно дубов и елей, которым лет много, так что надо хорошенько подумать, куда приземляться…

Ну а пока что осмотр местных достопримечательностей завершен. Снаружи детей не обнаружено. А значит, снаружи не должно остаться живых. Вообще.

– Давай, любимая.

И любимая дала.

Сначала ракетами она сожгла всю бронетехнику, потом – дорогие тачки. И открыла огонь из пулеметов по живой силе противника, уничтожая мужчин в черной униформе пачками, потому что двор бывшей школы вовсе не был оборудован для ведения обороны. Другое дело – здания… Но вояки Новака, видимо, не догадались, что лучше бы им не высовываться, они предпочитали стрелять в нас из «микро-узи», которые не могли причинить вреда боевому вертолету. А когда смертнички сообразили-таки, что дохнут просто так, и стали отступать под прикрытие стен, было уже поздно.

– Край, ты еще не налетался? Садись уже!

– Есть, мой командир!

Я опустил вертушку за горящим танком у скопления трупов. Тела поверженных врагов меня мало интересовали, но мне нужно добыть стрелковое оружие. Мечи и прочая японская бижутерия не прельстила нас с Миленой, мы ж не ясельного возраста, а вот израильские ПП мы взяли по две штуки на лицо и хорошенько затарились запасными магазинами. Пока мы собирали трофеи с одетых в черное трупов, к нам пожаловали живые парни в таких же костюмах и быстренько стали мертвыми.

А дальше мы двинули к входу в центральное здание, по пути метко стреляя во все, что хорошо стоит и плохо шевелится.

Кто бы знал, какой это кайф – когда нет мутантов и приборов, когда особо не нужно смотреть под ноги и точно знаешь, что на тебя не кинется слонопотам! А дурачки, нарядившиеся ниндзями, – это так, досадное недоразумение у нас на пути. Убрал – и забыл.

– Дети где? – в просторном вестибюле я двинул одному такому подонку кулаком в солнечное сплетение.

– Там! – махнул он рукой.

Что ж, молодчина, будет жить.

А, нет, не будет. Его упокоила Милена за то, что попытался ткнуть мне мечом в спину, только я от него отвернулся.

И вот мы в просторном зале.

Тут было полно деток и мужчин в арафатках, ведущих себя так, будто они ничего в этой жизни не боятся. Любой нормальный человек, услышав взрывы и стрельбу, скрылся бы, искал бы убежище, но не эти гости города. Они же гордые. Им по рангу не положено спину гнуть под обстрелом. Пьедесталы из толстых кошельков возвышают их над презренной толпой.

Патрика тут не было.

Новака тоже.

Что ж, придется искать дальше.

Но просто так уйти мы, понятно, не могли.

– Детки, сейчас мы будем играть! – громко, чтоб меня услышали даже в самом дальнем закутке, сообщил я. – Хотите? Тогда начнем. Все дружно ложитесь на пол! И не бойтесь! И не вставайте, что бы ни случилось! Ясно?!

– Да! – прозвучало уже с пола.

Малыши как один распластались по горизонтали. У каждого ребенка в нашем городе хотя бы один родитель – бывший военный. Так что наши дети приучены к дисциплине с пеленок.

И тогда мы с Миленой открыли огонь, только гильзы посыпались.

Думаете, мы стреляли на поражение? Как бы не так. Взрослые, собравшиеся в детдоме, слишком провинились перед человечеством, чтобы быстро и просто избавить от них мир. Хотите сдохнуть?! А бонусов в тряпочку вам не завернуть, господа хорошие?! Нет уж, тела ваши просто обязаны получить свою порцию страданий, прежде чем демоны утащат души в тот адский ад, к которому вы приписаны религией.

И никаких вам апсар и гурий!