Полигон
Шрифт:
***
В одну из сред, в свой методический день, Алексей Александрович, сидя в учительской, решил поделиться с другими учителями тревожившими его мыслями.
– Знаете, коллеги, иногда… да чего уж греха таить! практически ежедневно, я чувствую себя на уроках человеком, который пытается объяснить собакам что такое радуга, – он с надеждой посмотрел на учительницу литературы.
– Знаете, Алексей Александрович, – выделив интонацией «Знаете», ответила ему учитель биологии, – мне, конечно, тоже не все наши ученики нравятся, но называть их собаками - это, на мой взгляд, перебор.
Сидящий напротив парня трудовик кивнул и завёл разговор о том, что мало того, что ученики не хотят учиться, так ещё и мастерская у него не оборудована. А учительница математики, пока трудовик набирал в грудь воздух для продолжения своего спича, коротко посоветовала Алексею не радугу описывать на уроке, а к ЕГЭ готовиться.
– В восьмом классе? Ну и что? Чем раньше, тем лучше, – уверенно добавила она.
Парень, чувствуя, как ему хочется взять свою голову и побиться ей об угол стола, молча встал и вышел. И не слышал негромких слов англичанина, молча заполнявшего свой журнал, после которых в учительской наступила тишина, продолжавшаяся до самого звонка.
В той тишине особенно хорошо было слышно шуршание шариковой ручки англичанина, бегущей по шероховатым страницам журнала и понимающую улыбку учительницы по литературе. Вот только сам Алексей, идущий по шумному коридору в свой кабинет, к сожалению, не услышал слов англичанина:
– Коллеги, собаки – дальтоники, они не различают цветов...
Это был самый тяжелый день для Алексей Александровича. Ладно бы только дети не понимали, зачем нужно постоянно учиться и развиваться, но учителя! Коллеги. Поддержка… В тот день Алексей Александрович как никогда был близок к увольнению.
Ситуацию спасла учительница по литературе, которая, перехватив молодого педагога после уроков, мягко, но твердо пригласила его к себе в кабинет и, напоив чаем, рассказала про ответ его «иностранного» коллеги.
Поддержка - то чего нам так часто не хватает…
***
«А может и вправду, ну его? – подумал, зевая, парень. – Черт с ней, с этой поддержкой».
Алексей почувствовал непреодолимое желание сначала присесть, а потом и прилечь. Мысли заплетались, глаза слипались, ноги подкашивались.
«Я буквально на пару минут» – подумал парень, опускаясь на прохладный пол.
Глава 18
Алексей поймал себя на том, что смотрит на солнечные очки Цита, сжатые в руке и не знает, что с ними делать - то ли выбросить, то ли убрать в карман.
«Стоп-стоп-стоп. Кого, собственно говоря, черта? – упрямо сжав зубы, подумал парень, – Какой к чертям сон, когда Цит Бог знает где?!»
Алексей нахмурился, снова поднимаясь на ноги. Он и не заметил, как свернулся в клубок около одной из самых широких серебряных линий.
«Ведь Цит - мой друг? Англичанин, положим, тоже мог им стать, но не сложилось, хотя все, по сути, к тому и шло… А потом эта воронка и Цит…»
Парень посмотрел на оставшиеся после рарга очки.
«Словно луч света в темном царстве» – невольно хмыкнул Алексей.
В этом мире парень обрёл мечту и… друга? Но потерял при этом жизненную цель, вектор своего развития. Нести в мир разумное, доброе, вечное? Но как, если ректор магической Академии пытается прихлопнуть тебя прямо на глазах у всей школы? А прослойка общества, которая, будучи элитой, должна быть лучшей во всех отношениях, на деле оказывается сборищем зажравшихся мажоров? Да и потом, кого тут учить и чему? Кому показывать пример? Может бросить всё и, сколотив состояние, зажить в своё удовольствие, посветив всего себя изучению магии? Ходить на вылазки в пустыню, изучая наследие Древних? Создать в конце концов свою школу, двигать вперёд магическую науку…
Что-то всё-таки держало его изнутри. Была ли это собственная воля или виной тому были очки Цитрамона? Алексей прислушался к своему «я». Да, в этом мире он иногда вёл себя грубовато, неосознанно надевая маску просто парня с района, перестал тратить силы на расшаркивания, жалея драгоценное время на бессмысленные разговоры ни о чем и приторную, фальшивую вежливость. Переосмыслил многие вещи, но внутри него точно оставались неизменными три константы: совесть, честь и долг.
– Эх, не поспать мне сегодня! – вздохнул Алексей и сел на холодный пол в позу лотоса. – Нельзя предавать себя и свою мечту и уж тем более нельзя предавать своих друзей! Цит, дай подсказку, как тебе помочь? Как вернуть тебя обратно?
Расслабившись и потянувшись сознанием на поиски энергетических каналов, он с удивлением обнаружил, что в этой комнате их нет от слова «совсем». Только какое-то тепло шло от серебряных линий. Немного подумав, Алексей решил пока не рисковать и не покидать помещение. Бросив взгляд на огоньки, которые почему-то медленно затухали, парень, сконцентрировался и передал половину оставшихся магических крох раргу.
– Очки... Убери очки к себе..., вытягивает... в коридор... на... этаж... гостевые... – на краю сознания послышался еле слышный голос рарга.
С беззвучным хлопком погас один из огоньков, а серебряная вязь на полу немного потеплела. Снова захотелось свернуться калачиком и немного подремать, но Алексей упрямо закусил губу, уцепившись за слова Цитрамона. Мозг, переведённый в режим распознавания и анализа проблемы, заработал после подсказки рарга ещё лихорадочней, пытаясь на ходу сгененироровать какое-нибудь решение.
Во-первых, стало понятно, что эта странная комната вытягивает из него последние капли энергии и нужно отсюда убираться. Во-вторых, Алексей сообразил, что от серебряных линий лучше держаться подальше. В-третьих, почти неосязаемое, но от того и действенное ментальное давление, от которого он с трудом избавился.
«Ходу отсюда живо!» – яростным жгутом мысли парень подстегнул свое тело, которое снова начало лениться.
Подхватив очки с пола и покачнувшись от магического истощения, Алексей уверено проковылял к ближайшему коридору. Краем глаза парень заметил груду костей, скрытую под плащом около стены – видимо какому-то «счастливчику» все же не повезло выбраться из ментальной ловушки комнаты.
Стоило Алексею пересечь незримую черту, разделяющую комнатку с коридором, как сразу полегчало. Исчезло ощущение давление, тяжести и обреченности. Держась левой рукой за стену, парень шёл при свете оставшегося огонька вперёд до тех пор, пока не вышел в большой холл.