Чтение онлайн

–  Поверь, я ничего не понимаю!

–  Что же тут понимать. Ты подставил Меня, Поэль. Завел шашни с кем-то на стороне, шлепнул Буратино, кроме того, в фильм этот ужасный ввязался.

–  О каком фильме вы все время талдычите!

–  Мы. талдычим?
– я шевельнул бровью.
– Мы, гвоздик ржавый, объясняем, а не талдычим. И суть ты, думаю, понимаешь лучше меня. Кто сдал Буратино?

–  Мы думали… То есть я полагал…

–  Знаю, знаю. Вошел утром в квартиру, застал парочку в пикантной, позе, и не выдержало ретивое. Понимаю. Кларису - в ссылку к венграм, любовничка - к праотцам.

Пленник сглотнул. Наверное, я угадал. Оно и не слишком сложно. Угадать бы насчет всего остального! Как ни крути, Буратино был мелочью. В сущности, этого красавчика я мог бы простить Поэлю, если бы не тот голос, если бы не пакостное шоу в кинотеатре.

–  Так ты действительно не догадываешься, о каком фильме идет речь?

Банкир наморщил лоб, мучительно стал вспоминать, это было видно по его напряженному лицу.

–  Не понимаю. Если ты о той порнушке…

–  Ну же!
– ободрил я его.
– Видишь, уже теплее.

Что-то начинает копошиться в складочках полушарий.

–  Но там ничего такого нет! Честное слово! Обыкновенные тридцатиминутки с блондинками. Такую продукцию неплохо берут на востоке. Мы сплавляли кассеты в Корею, Китай, хотели с Германией посотрудничать. У них во Франкфурте есть одна подходящая лавочка… Хотя прибыль, в общем, так себе… - Поэля вдруг осенило.
– Может, там оказалась какая-нибудь из твоих подружек? Но я же не знал! Клянусь чем угодно! А эти парни, сам знаешь, как действуют. Хватают кого ни попадя на вокзалах да на улицах-и в павильоны волокут. Ты скажи, я разберусь. Сам лично по всем подвалам пройдусь. Багратиона с поводка спущу!

–  Хватит!
– оборвал я.
– Тем более, что Багратион твой скоропостижно скончался. Да, да! Такое вот несчастье. Но речь не о нем. Ты прекрасно знаешь, что я говорю о другом фильме. На твою порнуху мне глубоко плевать.

–  О чем ты говоришь?
– голос Поэля дрожал, по жирному лицу катились слезы. Ганс был прав. Такое действительно не сыграть, и не поможет тут никакой гипноз. На мгновение я ощутил растерянность. Если фильм делал не этот тип, то кто же, черт возьми?!

Я шагнул к пленнику.

–  Что за люди играют против меня, Поэль? Давай, колись облегчи душу! Кто-то из центровых?

Он замотал головой, и я неторопливо достал из кобуры пистолет.

–  Последний шанс, Поэль! Честно признаюсь, не люблю долгие допросы. А отправлять тебя к Хасану - это, согласись, в какой-то степени свинство. Все ж таки не шпынь какой-нибудь уголовный. И вместе какое-то время работали.

–  Поверь, Ящер! Я, правда, ничего не знаю. В «Харбине» я тоже чужак. Может, из-за меди на тебя там и дуются, но это же всем известно! Медью занимались Стэк с Микитой. Может быть, ещё Дракула, а мы у них канал перебили. В субэкспортеры пролезли. Так они и на меня тянут по той же самой причине. Гараж взламывали, по офису стреляли.

–  Не гони, парнишка, - я устало качнул стволом «Беретты».
– Вчера мы следили за твоей машиной, и ты определенно заезжал в гаражи «Харбина».

–  Что? Какой «Харбин»?

–  Тот самый, Поэль, не прикидывайся. Разговор с чужаком мы тоже слышали. Твой там голосок, не сомневайся. Сказать по правде, не слишком мне и требуется твое признание. улики, как говорится, налицо. С «Харбином» мы тоже разберемся. Возможно, даже сегодня. Но для начала нужно закончить с тобой. Могилка, как видишь, уже готова. Так что извини.

–  Ящер! Не надо!..
– Поэль рыдал уже в голос.

Я отвернулся, пряча пистолет. Тошно в таких стрелять. Никакого азарта. Одним глазом я подмигнул своему начальнику охраны, и Ганс с бедра ударил из автомата по дереву. Рыдания оборвались. Обернувшись, я увидел обвисшего на веревках Поэля.

–  Вот и ладненько, - пробормотал я, хотя ладненько вовсе не было. Не сказал нам этот паршивец ничего. Не раскололся, партизан этакий! И означало это одно: держали его на крючке крепко - куда крепче, чем мы могли предположить. Может, судьбой семьи запугали, может, чем-нибудь еще. Имей мы время, покопались бы основательнее, но в том-то и заключалась закавыка, что с противником мы, по всей видимости, столкнулись серьезным, стало быть, и медлить не имели ни малейшей возможности. На великанов нападают первыми. Иначе они наступают и давят. Голыми пятками.

Я обернулся к Гансу.

–  Автоматик пусть Флоп оставит этим, а Поэлю в карманчик аккуратненько засунь пушку, что передал наш золотопогонный друг.

Ганс с готовностью кивнул. Его парни уже сбрасывали в яму тела. Поэля мы намеревались оставить у дерева. Пунктов намеченного сценария следовало придерживаться по возможности строго.

–  И пусть поглядят вокруг внимательно. Чтоб никаких следов! Если кто покурил или помочился, заставь скушать все со снегом.

О подобных вещах Ганс тоже прекрасно знал. Мы, конечно, не Европа, однако и у нас, если захотят, запросто сумеют припереть к стенке каким-нибудь молекулярным анализом. Отпечатки пальчиков, микрочастицы и все такое…

Направляясь к машине, я видел, как парни в масках волокут подобие широких граблей. Сцена была сыграна, улики тщательно заметались.

Закат алел слева, а справа, мглистые, с проплешинами снежных островков, проносились пашни. Голые пучки кустов, курганы из строительного хлама, деревья, на таковые уже мало похожие, вызывающие чувство вроде той жалостливой брезгливости, что испытывают прохожие к оккупировавшим улицы попрошайкам.

Один из наших голландских партнеров как-то признался, что Россия воспринимается им, как страна двухцветная. Тогда он имел в виду тот неласковый факт, что наше цветовосприятие даже у детей на порядок ниже, чем у европейских киндеров. Выросшие среди серых катакомб, истинной палитры мы, дескать, не ведали и не ведаем. Только позднее я додумался, что мы и по духу близки к этой чертовой двухцветности. Верим в белое и ненавидим черное. Потому и христианство наше куда более суровое, нежели гибкое и щадящее католичество. Другое дело, что никто с уверенностью не скажет, плохо это или хорошо. Сложно про мир однозначно высказываться. Скверный ли, не очень, но он, этот мир, существует, и с фактом этим надо либо считаться, либо экстренно сходить с ума. Впрочем, имеются и промежуточные варианты, потому как можно ещё стать прожженным циником, можно зажить жизнью глухаря.или страуса, а можно стать Ящером…

Рация пискнула, когда мы уже катили по Шкловскому шоссе.

–  Слушаю, - Ганс поднес микрофон к губам.
– Кто там еще?

В эфире царило молчание.

–  Странно. Мне показалось, что нас вызывают.
– Ганс переключил рацию на передачу.
– Але, Флоп! Ты слышишь меня? Как там у вас дела?

На этот раз я тоже повернул голову. Эфир про должал безмолвствовать. Озабоченно взглянув на меня, начальник охраны нахмурился.

–  Что за хренотень? Может, рация отказала?

–  Проверить проще простого, - я взял у него из рук плоскую трубку.
– Вызываем идущую за нами машину - и все само собой выясняется! Если отзовутся, то порядок!