Чтение онлайн

Павел Семёнович Брискин в конце 1986 года был заведующим отделением больницы и доцентом кафедры психиатрии С-ского медицинского института, когда в больницу поступил больной по фамилии Гритшин. Он описал его тогдашнее состояние: тяжелейшая депрессия, бред. Первоначальный диагноз «шизофрения» кочевал из карты в карту, однако дополнялся всякими «добавками»: апатоабулический синдром 16 , синдром Кандинского-Клерамбо 17 и т.п.

Первые годы Гритшин проявлял какую-то активность: двигался, разговаривал, но чаще в бреду, практически не следил за собой, был неряшлив, не узнавал родственников и знакомых, нес всякую чушь про инопланетян и свои огромные богатства «в собственном банке, самом надежном в мире».

Когда Брискин был назначен главврачом, а это произошло в 1991 году, Леонид Гритшин уже в основном лежал в кровати, сутками глядя в потолок. Родственники перестали его навещать, но платили большие деньги Павлу Семеновичу, иногда спонсировали больницу (ремонт, покупка нового оборудования, медикаментов). «Подкармливали» и простых врачей, следящих за Лёней. Позже стало перепадать санитарам и нянечкам.

Ходили упорные слухи, что этот Лёнечка первым в стране еще в застойные времена основал финансовую пирамиду на тайной продаже какой-то контрабанды. Следовательно, денег у него было немеряно. Однако они куда-то были определены на надежное хранение, но куда – никто не знал, в том числе и родственники его покойной жены. Правда, какие-то наличные после него остались. Поговаривали, что на них тесть Гритшина купил (или построил) на гребне кооперативного движения и ваучерной распродаже России завод в Подмосковье по переработке отходов, который давал хорошие дивиденды. Но то были крохи по сравнению с запрятанными где-то сокровищами.

Конец ознакомительного фрагмента.