Чтение онлайн

...Возвращаясь к боевым действиям 3-го истребительного авиакорпуса, следует сказать, что у летного состава Савицкий имел авторитет, поскольку сам (наверно, это единственный пример среди командиров-истребителей такого ранга) принимал участие в боевых вылетах. Ожидали от боев, конечно, совершенно другого. 32-летний генерал принял корпус из хороших летчиков на новых «яках» с задачей — добиться господства в воздухе. Перед вылетом на Кубань молодого комкора принял И. В. Сталин. В своих мемуарах «Полвека с небом» (М., 1988) Савицкий объясняет потери отсутствием боевого опыта у летчиков, а также тем, что «в штабе корпуса не всегда успевали верно оценить обстановку в воздухе, избрать лучший вариант...» Но ведь сам генерал прошел стажировку еще в битве под Москвой, с зимы 1942 года командовал на фронте дивизией...

Как пишет И. В. Федоров, 46 летчиков 265-й дивизии погибли, 17 лечили раны в госпиталях, остальные, получив заслуженные ордена, в начале июня были выведены на отдых в Липецк «после такого кошмара, каким представлялось нам теперь все происходившее на Кубани...»

Но самые большие потери несли наши Ил-2. А. А. Тимофеева-Егорова пишет — за весну, лето и осень 1943 года на Тамани 805-й штурмовой полк, в котором она воевала, потерял три состава летчиков и воздушных стрелков!

Лучший немецкий пилот Ю-87 Ханс-Ульрих Рудель, летавший на Тамань с аэродромов Керчь и Багерово, в своих воспоминаниях полон неостывшей ненависти и показного пренебрежения к «Иванам», бодрится, но и у него прорывается: «Именно здесь многие мои товарищи совершили свой последний вылет... Погода не мешала полетам. Небо почти неизменно оставалось ярко-голубым, нещадно палило летнее солнце... Начинает казаться, что мир полон красоты и покоя, и не существует никакой Крымской, никаких плацдармов, никаких бомб и ужасов».

Начальник генерального штаба люфтваффе генерал-полковник Г. Ешоннек был крайне удручен рассказом сына — лейтенанта, тяжело раненного в воздушном бою на Кубани. Сила советской авиации нарастала. 19 августа, когда близилась к завершению Курская битва, Ешоннек, кавалер Рыцарского креста, мощного сложения 44-летний генерал, покончил с собой в Восточной Пруссии.

Господство в небе над Кубанью не раз переходило из рук в руки. И командование люфтваффе, и наше в итоге заявили об успехе. Чтобы получить близкие к истине цифры потерь, требуется огромная кропотливая работа военных историков в архивах России и Германии. Эта работа пока не проведена. Как пишет Г. А. Литвин: «По данным советских архивов, ВВС РККА уничтожили все самолеты 4-го воздушного флота (всего было 1050). Немцы же, со своей стороны, сообщили, что уничтожили в воздушных боях свыше 1000 советских самолетов и 300 самолетов сбили зенитным огнем, то есть больше, чем их было на этом участке фронта... Обе стороны действовали по старому правилу: «Пиши поболее, что их жалеть-то, басурманов!» Вот данные из немецких архивов о потерях летчиков 52-й истребительной эскадры на Кубани с 17.04 по 17.06.1943 года. Всего потеряно 35 летчиков (убиты, ранены, пропали без вести)».

Исследователь считает, что близкий к этому уровень потерь мог быть и в эскадрах «Удет» и «Мёльдерс». В румынской, словацкой и хорватской эскадрильях, где насчитывалось 60 летчиков, подготовка значительно уступала немецкой и потери, видимо, были больше. Таким образом, и среди истребителей противника на Кубани выбыло из строя около половины.

Автор статьи «В жарком небе Кубани» (Авиация и космонавтика. 1993. № 5) Д. Хазанов считает, что потери люфтваффе здесь составили около 400 самолетов, наши около 750.

К. А. Вершинин в своих воспоминаниях пишет, что из совершивших вынужденную посадку в период кубанских боев (вплоть до октября) 851 самолета, 471 был восстановлен ремонтниками, 307 — разобрано на запчасти и лишь 73 сдано в металлолом.

И кто мог безошибочно сосчитать горящие и падающие в той «рубке» самолеты? Полковник в отставке В. И. Алексеенко недавно опубликовал некоторые документы штаба 4-й воздушной армии, где К. А. Вершинин положительно характеризовал комкора Е. Я. Савицкого: «Храбрый командир и летчик... лично сделал 11 боевых вылетов», но вместе с этим представленную корпусом цифру сбитых с 19 апреля по 18 июня самолетов считает «нереальной-преувеличенной — и подтверждения, полученные от наземных войск — неубедительными. Так как по одному и тому же сбитому самолету противника справки наземниками даются представителям нескольких соединений». Вместо представленной Савицким цифры 445 немецких самолетов штаб армии по своим данным засчитал корпусу 259 сбитых. («Дуэль», 24.9.2002 г.)

16-й гвардейский полк, согласно краткой справке об итогах боевой деятельности с 9 апреля по 20 июля 1943 года, сбил 141 самолет противника: 116 Me-109, 2 ФВ-190, 11 Ю-87, 8 Ю-88, 1 Хе-111, 2 До-215 и 1 До-217 (ЦАМО. Ф. 16 гв. ИАП. Оп. 306868. Д. 4. Л. 54).

И в отечественных, и в немецких документах признано, что лучшими в советских ВВС в ходе Кубанской битвы были полки, воевавшие на «аэрокобрах». С их появлением люфтваффе стали применять тактику массированных налетов, увеличивая высоту полета до шести-семи тысяч метров. Для борьбы с Р-39 и Р-40 были выделены 10–15 асов, задачей которых было уничтожение самолетов только этих типов.

Немецкий генерал В. Швабедиссен вынужден согласиться с тем, что в отличие от рядовых истребительных частей гвардейские полки, оснащенные союзническими самолетами, в бою были «настоящими экспертами». А нам придется признать, что «русские истребительные части были весьма неоднородны по своей боевой выучке» и «способность русских пилотов грамотно действовать в групповом бою чрезмерно зависела от командира, подготовка и храбрость которого определяли весь рисунок, характер и результат воздушного сражения».

По оценке К. А. Вершинина, дивизии, в которой воевали 16-й гвардейский и 45-й полки, «принадлежит первенство среди истребителей ВВС. Они явились пионерами вертикального маневра». Документы, где были сформулированы новые черты воздушной тактики, рассылались в штабы всех воздушных армий и авиакорпусов (ЦАМО. Ф. 319. On. 4798. Д. 118. Л. 101). В июне 216-я смешанная дивизия стала 9-й гвардейской.

Александр Иванович назван Вершининым «самым искусным мастером воздушных боев». 24 мая А. И. Покрышкину было присвоено звание Героя Советского Союза. В наградном листе, подписанном гвардии подполковником Н. В. Исаевым 22 апреля 1943 года, цифры достаточно скромны: «Участвовал в 54-х воздушных боях, в результате которых лично сбил 13 самолетов противника и 6 в групповом бою — 3 Ме-110, 10 Ме-109, 4 Ю-88, 1 Хе-126, 1 ПЗЛ-24».

Уже 15 июля Александр Иванович представлен к званию дважды Героя Советского Союза за сбитые с 21 апреля 17 немецких самолетов. Таким образом, Покрышкину за Кубанскую битву было официально засчитано 24 лично сбитых самолета.

Сам летчик в книге «Познать себя в бою», написанной в последние годы жизни, описывает около 40 успешных атак на Кубани с 9 апреля по 21 июля. Можно принимать эту цифру или нет. Для Александра Ивановича никогда личный счет сбитых самолетов не был самоцелью: «Мне свои ребята дороже любого сбитого «мессершмитта» или «юнкерса». Вместе мы их больше насшибаем!»

Весомый аргумент в пользу того, что сбил Покрышкин много больше того, что ему засчитали у нас, — немецкое предупреждение «Внимание! Внимание! Покрышкин в воздухе! Ас Покрышкин в воздухе!» Более никого из наших летчиков люфтваффе не удостаивало такой чести. Только Покрышкина! Не раз спрашивал автор этих строк у авиаторов и танкистов, которые у своих радиостанций слышали на волне немцев это знаменитое «Ахтунг!» — в какой тональности звучали голоса немецких наблюдателей. Ответ один — сильная тревога! Иногда — просто паника! Именно таким записано это оповещение на пленку документалистами в фильме 1944 года о первом трижды Герое.