Пока живешь..., Дольский Александр Александрович

Пока живешь...

на обложку

Дольский Александр Александрович

Шрифт:

Где эта улица, где этот дом, с юности светлой знакомый? Где эта барышня, что я влюблен? О боже! работник райкома.

«КОГДА ЭТО БЫЛО — НЕ ПОМНЮ...»

* * * Когда это было — не помню, и где это было — как знать? Я солнцем однажды наполнил клееную эту тетрадь. Оно разлилось по страницам, как воды весенней реки, запели веселые птицы на ветках двадцатой строки. Созрели хлеба, а поляны полны были белых грибов, и ветер беспечный и пьяный запутался в ветках дубов. И капли на строчки бросая, качалась намокшая рожь. И вдруг я увидел — ко мне ты босая по мокрому полю идешь.

ТАМ, ГДЕ СЕРДЦЕ

Загляделся я в глубь голубейшего полога, и навеки, упали в глаза небеса, мне однажды луна зацепилась за голову и оставила свет свой в моих волосах. Я ходил по дорогам России изъезженным и твердил я великих поэтов стихи, и шептали в ответ мне поля что-то нежное. ветер в храмах лесов отпускал мне грехи. Я в рублевские лики смотрелся, как в зеркало. печенегов лукавых кроил до седла. в Новегороде меду отведывал терпкого. в кандалах на Урале лил колокола. От открытий ума стал я идолом каменным. от открытий души стал я мягче травы, и созвучья мои подходили устам иным. и отвергшие их были правы, увы... Я смотрел только ввысь и вперед, а не под ноги, был листвою травы и землею земли. Все заботы её, и ошибки, и подвиги через сердце мое, как болезни, прошли. Если кланяюсь я, то без тихой покорности. и любовь и презренье дарю не спеша, и о Родине вечной, прекрасной и горестной буду петь я всегда, даже и не дыша. Там, где сердце всегда носил я, где песни слагались в пути, болит у меня Россия, и лекаря мне не найти.

ГОСУДАРСТВО СИНИХ ГЛАЗ

Летний вечер от пригорка малахитом стелет тень, земляникой сладко-горькой на губах растаял день. Я живу — в росе колени, удивляясь каждый час чудесам и откровеньям в государстве Синих Глаз. В этом царстве-государстве, где погодится без бурь, мне прощается гусарство и мальчишеская дурь. Пусть я подданный, но всё же я весьма беспечный класс, притворяюсь я вельможей в государстве Синих Глаз. Только что тут притворяться, я как на ладони весь. Пропадай мое дворянство, спесь меняется на лесть. Подольститься просто очень, это делал я не раз... Сверхдоверчивые очи в государстве Синих Глаз. А устроен я так странно, все скучаю по ветрам, неизведанные страны снятся, снятся по утрам. А когда за сотни далей я шагаю, как сейчас, мои мысли улетают в государство Синих Глаз.

И СЫН МОЙ СКАЖЕТ...

Никто не нужен никому... И в одиночестве фатальном живет душа, сокрыта тайной и недоступная уму. И с чувством, может быть, шестым глядим в глаза родным и милым и не предвидим, что могилы ни разу их не посетим. И на твою обитель сна не явится твой сын невечный, в бегах за золотом овечьим забыл он крови имена. Так ускоряется конец и благородства и природы, что разорвутся небосводы, чтоб посмотрел на нас творец. И храмы утренних молитв, как и вместилища вечерних, взойдут былым предназначеньем на пустырях убогих битв. И сын мой скажет: где же мы так долго искренне блуждали?! И пустовали эти дали, когда искали мы тюрьмы. И он прочтет мою строку, и в смысл ее проникнет духом, и станет мной — рукой и слухом, и повернет лицо к врагу. Но не найдет его лица... И обесцветится тревога, и будет новая дорога, как в песнях старого отца.

ДРУЗЬЯ И ВРАГИ

Есть порой у нас забота — отводить навет и ложь, если стоишь ты чего-то, без врагов не проживешь. Различать врагов несложно, так на свете повелось — чем враги твои ничтожней, тем безудержней их злость. Ну что за жизнь, когда кругом одни друзья, и их не счесть.. Никто не стал твоим врагом, не заслужил ты эту честь. Оболгут твои дороги, кто изустно, кто строкой, будут все твои тревоги им на радость и покой. Нет, друзья мои, не нужно обижаться (век учись) — ваша лесть обезоружит, злоба их толкает ввысь. Не вестник боли и беды, а дум высоких верный знак, и за последние труды награда мне — мой новый враг. Я врагов крупнее жажду по зубам и по уму, мне из них понятен каждый, я неясен никому. Я за ними наблюдаю, изучаю каждый шаг. Вы, друзья, мне много дали, вдвое больше — каждый враг. С друзьями сдержан я подчас и снисходителен к врагам, я с другом ссорился не раз, но за него и жизнь отдам. Если враг меня похвалит и растопит старый лед, значит, с другом прозевали мы ошибку, недолет. Враг меня работать учит и спасает от тоски. Нет друзей верней и лучше, чем заклятые враги. Среди сует и передряг нас жизнь порою вознесет... И верный друг и верный враг, как два крыла среди высот.

1 2 3 4 5 6