Чтение онлайн

Около трех часов пополудни крики и шум раздались совсем рядом: вооруженные горожане захватили Арсенал. Ворота, выходившие на первый двор, охранял всего один инвалид, да ещё и без оружия; его убили и ворвались во двор. Людвиг заметил, что среди санкюлотов есть несколько французских гвардейцев — они-то что здесь делают? Мост через ров был поднят, но сам ров неглубок; несколько человек вскарабкались к блокам и обрубили их; цепи размотались, мост опустился. Никто не стрелял; дозорные на башнях молча смотрели на происходящее, получив приказ коменданта не открывать огонь.

Высадив топорами ворота, толпа устремилась в комендантский двор, на каменный мост, вынесла вторые ворота и остановилась у рва.

— Что вам нужно? — крикнули со стен.

— Опустите мосты! — проревела толпа.

— Уходите! А то будем стрелять!

— Мос-ты! Мос-ты!

Комендант был на стене вместе с тридцатью инвалидами, расставленными у амбразур, по обе стороны от ворот. Снизу послышались выстрелы, зачиркали пули. "Пли!" — скомандовал Делоне.

Нападавшие отступили, укрывшись в кухнях справа от каменного моста и в комендантском дворе, за дозорной стеной, но продолжали стрелять уже оттуда — в амбразуры и кухонные окна.

Флюэ выстроил свой отряд и десяток инвалидов во внутреннем дворе против ворот. За его спиной установили три пушки, заряженные картечью. Людвиг не чувствовал ни страха, ни растерянности. За свои тридцать семь лет он повидал и не такое; неужто он, потомственный военный, не отразит атаку этой голытьбы? Он велел проделать два отверстия в подъёмном мосту, чтобы стрелять через них из мушкетов. Однако нападавшие изменили тактику. Они больше не бросались на штурм густой толпой. У входа на мост поставили телегу с зажженной соломой, устроив дымовую завесу. Людвиг всё же смог разглядеть, что в комендантский двор втаскивают пушки, нацеливая их на ворота. В это время послышался барабанный сигнал — общий сбор.

Делоне в красном мундире стоял на стене; рядом барабанщик размахивал белым флагом.

— Крепость капитулирует! — хриплым, срывающимся голосом прокричал комендант.

— Спусти мосты! — кричали ему в ответ.

Флюэ отвел солдат от ворот, чтобы их не зашибло, если с той стороны в самом деле начнут стрелять, и пошел искать коменданта: что он еще выдумал, черт побери? Делоне был в зале совета и что-то писал, сидя за столом. Закончив, он аккуратно сложил листок, встал и шагнул к лейтенанту. Его морщинистое лицо было бледно, шишка на лбу торчала из-под сбившегося парика.

— Передайте им это, — сказал граф, подавая Людвигу записку. — Если они не согласятся на капитуляцию, я взорву крепость вместе с гарнизоном и всем, что в ней находится. В погребе — двадцать тысяч фунтов пороха, я не шучу.

Рука коменданта слегка дрожала.

— Стоит ли пускаться на такие крайности? — возразил ему лейтенант. — Гарнизон и крепость не пострадали, если не считать одного убитого инвалида и двух-трех раненых, ворота целы, у нас есть средства для защиты…

— Выполнять!

Флюэ подозвал барабанщика и пошел к подъемному мосту. Просунул в отверстие руку с запиской и помахал ею. С той стороны перекинули доску, по ней подошел офицер в мундире пехотного полка Королевы, взял записку и вернулся обратно. На какое-то время настала тишина, но потом воздух вновь взорвался криками: "Спусти мосты!"

Комендант выслушал отчет, еще больше ссутулившись. Ничего не ответил, только махнул рукой: ступайте. Людвиг вернулся к своему небольшому отряду и стал ждать: вот сейчас прогремит взрыв, и его карьера оборвется вместе с жизнью. Предупреждать своих людей или не стоит? Солдат готов встретить смерть в бою, но вот так… Половина швейцарцев еще не успели снять синие рабочие робы, в которых они таскали бочонки с порохом, — те самые бочонки..

К удивлению Людвига, через двор, торопясь, проковыляли четыре инвалида, открыли ворота и опустили мост. А как же?.. Но рассуждать стало некогда: ворвавшаяся толпа прижала солдат к стене и отобрала ружья. Флюэ успел заметить, что солдаты в блузах смешались с нападавшими, поскольку сами походили на мастеровых, но тех, на ком были красные мундиры, били и дубасили, чем попало.

— Мы пленные! — крикнул лейтенант.

Сильный удар в ухо отбросил его к стене и оглушил. Сквозь зеленые круги, вертевшиеся в глазах, он видел, что швейцарцы заслоняют его собой.

Из офицерских квартир доносились грохот, звон, шум, из окон полетели бумаги — это захватчики добрались до архивов. А толпа всё прибывала и прибывала. Задние, оказавшись во дворе, принялись палить по окнам, поубивав своих же. После этого недоразумения боевой задор утих, и мародеры потянулись к выходу, унося добычу. В это время раздался отчаянный вопль: "Аааа! Сюдаа!" Все задрали головы: за зарешеченным окошком металось бледное пятно. Про узников-то все и забыли! Несколько человек устремились на поиски, и вскоре один вернулся, торжествующе размахивая над головой звенящей связкой ключей.

Пленных швейцарцев и инвалидов погнали за ворота; Людвиг понял, что их собираются отвести в Ратушу. Улицы были полны народа, точно в праздник, только отовсюду — из окон, с крыш — сыпали бранью и проклятиями. Мальчишки запускали в пленных солдат камнями, женщины грозили кулаками. Растерзали двух инвалидов, ковылявших позади. Флюэ понял, что до Ратуши он не дойдет, и начал творить про себя молитву. "На фонарь!" — неслось со всех сторон. Уж лучше бы взрыв!.. Но тут к пленным пробились двое военных верхами, оттеснив беснующуюся толпу. Под этим эскортом они и вышли на Гревскую площадь.

Там было не протолкнуться. Вдруг на другом конце площади взметнулись радостные вопли, людская воронка закрутилась в обратную сторону, и вскоре навстречу швейцарцам вышли двое с пиками, за которыми следовала ликующая толпа. На пиках были насажены человеческие головы, в одной из них Флюэ узнал Делоне.

В спину упёрся пистолет. Лейтенант пошёл дальше и чуть не споткнулся о чей-то труп, лежавший в луже собственной крови. На фонарный столб вздергивали офицера; два инвалида дожидались своей очереди. Один из них плакал и показывал культю, из которой сочилась кровь.