Чтение онлайн

Лицо Элизабет Нейпир побелело; Ратлиджу показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Но она встряхнулась и велела:

— Ничего не говорите, пока я чего-нибудь не съем! Пойдемте со мной!

Ратлидж вместе с ней вернулся в холл. Она повела его в просторную столовую с высоким сводчатым потолком. За столом свободно могли уместиться двадцать с лишним человек, но ужин накрыли только на одного. Элизабет взяла серебряный колокольчик, стоявший рядом с тарелкой, и громко позвонила. Когда пришла горничная, она сказала:

— Пожалуйста, принесите еще один прибор для инспектора. И передайте кухарке, что я хочу еще супу. — Подождав, когда горничная унесет остывший суп на кухню, она указала Ратлиджу на стул справа от себя. Он сел.

Элизабет Нейпир судорожно вздохнула, ненадолго закрыла глаза, словно отодвигая от себя то, с чем ей вскоре предстояло столкнуться, и стала мелкими глотками пить вино, как будто вино способно было дать ей силы, которых она лишилась.

— Вы… уверены, что… жертву, кем бы она ни оказалась, убил тот человек, Моубрей? Его вина доказана?

— Нет. У нас еще остаются сомнения. Но он публично угрожал своей жене. А потом мы нашли… тело. Подозревать кого-то другого у нас пока нет оснований. Во всяком случае, сейчас он находится под арестом.

— Спасибо, — ответила она, — теперь у меня на душе полегчало… и совесть спокойнее.

— Почему? — спросил Ратлидж, глядя на нее в упор. Но Элизабет Нейпир, опустив голову, аккуратно расстилала на коленях салфетку, поэтому он не видел ее глаз.

Вместо ответа она покачала головой.

— Если вам что-то известно, — продолжал Ратлидж, — если женщина из Синглтон-Магна — Маргарет Тарлтон, а не Мэри Моубрей…

— Нет! — воскликнула она. — Я не стану никого обвинять и науськивать полицейских на невинного человека. Это безнравственно!

— Тогда почему у вас вообще возникла такая мысль?

Горничная принесла на подносе две тарелки с нежно-зеленым супом, судя по аромату — фасолевым с бараниной. У Ратлиджа забурчало в животе. С бутербродами, приготовленными Пег, он расправился уже давно. Горничная поставила тарелку перед хозяйкой, а затем перед гостем и налила ему вина. Затем, шурша накрахмаленными юбками, она ушла на кухню.

— Понимаете… Маргарет не из тех, кто наживает себе врагов. Она сама зарабатывала себе на жизнь, поэтому ей невольно приходилось всем угождать. Если бы я знала, что через пять минут попаду на Страшный суд, я бы не знала, что ответить там… Не представляю, кто мог бы желать Маргарет зла! — Она взяла ложку и притворилась, будто ест.

Но и Ратлидж умел неплохо играть в ту же игру.

— Возможно. А если кто-то решил таким образом… через Маргарет… причинить зло вам? Как вы понимаете, я всего лишь предполагаю…

Она ошеломленно посмотрела на него. В ее глазах мелькнуло что-то еще. Ратлидж не сразу понял, что именно. Ревность.

— Да, инспектор, вы всего лишь предполагаете.

И больше ему ничего не удалось из нее вытянуть.

И все же он понимал, на кого намекает его собеседница. На протяжении всего ужина невысказанные слова стояли между ними, отравляя атмосферу. Мисс Нейпир имела в виду Аврору Уайет.

Впервые с тех пор, как она вышла к нему в холл, Ратлидж не мог бы с уверенностью сказать, говорит мисс Нейпир правду или лжет.

Стемнело; в Синглтон-Магна они ехали молча. Ратлидж смотрел на дорогу. Элизабет Нейпир сидела рядом с ним, на переднем сиденье, кутаясь в легкий шерстяной плащ. В багажнике лежал ее кожаный чемоданчик. Подул западный ветер; лучи фар высвечивали на дороге клубы пыли и листья. За окошками мелькали черные, неясные тени, похожие на часовых в трауре.

Хэмиш не молчал; он неустанно высказывал свое мнение о происходящем. Прохаживался насчет способностей Ратлиджа, сомневался в том, что он раскроет дело. Ратлидж старался не обращать внимания на голос, звучащий у него в голове. Он сосредоточился на дороге и на двух ярких лучах, освещавших его путь.

Однажды из темноты блеснули лисьи глаза; в другой раз они обогнали какого-то пьяницу, шаркавшего по обочине. Пьяница замер и, разинув рот, проводил машину взглядом, как будто она прилетела с Луны. Мимо проносились деревушки; ярко светились прямоугольники окон.

Элизабет Нейпир оказалась не хорошей и не плохой спутницей. Ратлидж понимал, что ей сейчас нелегко. Она старалась собраться, готовилась к испытанию. Разговаривала она невнимательно, перескакивала с одного на другое. Похоже, мысли о будущем мешали ей сохранять учтивость и поддерживать светскую беседу. Сам Ратлидж еще не осматривал жертву. На месте убийства труп мог бы о многом ему рассказать. Но дознание уже прошло. Коронер сделал все, что мог, нашел все, что нужно было найти. Ратлидж в первую очередь обязан был искать детей, а не устанавливать личность погибшей женщины. Во всяком случае, так было до сих пор.

Когда впереди показались первые дома Синглтон-Магна, Элизабет Нейпир встрепенулась и спросила:

— Во что она была одета… та женщина?

Ратлидж ненадолго задумался.

— На ней было розовое платье в цветочек.

Его спутница развернулась к нему:

— Розовое?! Вы не путаете? Маргарет не очень любит розовый цвет… и не часто выбирала розовые вещи. Она предпочитает голубое и зеленое.

— Если вы не против, подождите, пожалуйста, в полицейском участке, а я пошлю кого-нибудь за инспектором Хильдебрандом. Лучше всего, если все необходимые распоряжения сделает он. — Ратлидж улыбнулся. — Чем скорее мы покончим с делом, тем легче все пройдет для вас.

— Я думала, расследование убийства ведете вы, — удивленно заметила мисс Нейпир.

— Меня прислали для того, чтобы улаживать возможные недоразумения, если придется вести поиски на других участках, — без улыбки ответил Ратлидж и пояснил: — Моя главная цель — найти детей. Но приходится думать и о другом.

— Неужели судьба детей вам безразлична? — с любопытством спросила она.

— Нет, конечно, — раздраженно ответил Ратлидж, — но трудность в том, что я не знаю, где их искать. Хильдебранд сделал все, что в человеческих силах, однако безрезультатно. Я пробую взглянуть на дело с другой точки зрения. Допустим, дети не погибли. Тогда почему мы никак не можем их найти? Видел ли их на станции кто-нибудь еще или они — всего лишь плод воспаленного воображения Моубрея?