Похоть
Шрифт:
Он трахал шлюх вдвое моложе него и изменил жене с секретаршей.
Ему было плевать на мою мать, на меня, на память о сыне. С тех самых пор он ни разу не заговорил о Робби и не навещал его могилу. Он вообще думал о нем? Приходил ли Робби к отцу каждый раз, когда он закрывал глаза, как происходило со мной?
– Ты вообще меня слушаешь?
«Нет».
– Я отношусь с уважением к людям, которые этого заслуживают, – проскрежетал я, кровь пульсировала по венам подобно взбесившемуся току.
Я видел, что отец пошел на меня, но потом все произошло слишком быстро, чтобы мне было под силу это предотвратить. Его кулак врезался мне в челюсть, и я отшатнулся.
Это не первый раз, когда он меня ударил. Но впервые с тех пор, как я стал достаточно большим. И раньше он не использовал полностью сжатый кулак.
Я напрягся, в голове творилось что-то невообразимое. Словно бомба замедленного действия, наконец, достигла нуля на таймере. В следующий миг я напал на него.
В его глазах отразился шок, прежде чем мое плечо врезалось ему в живот, сбивая его с ног.
Мы с размаху влетели в деревянный пол, отчего из легких вышел весь воздух. Я приподнялся, готовый обрушить на него шквал ударов, но остановился, поняв, что он не двигался.
Его глаза закрылись... и все, черт возьми.
Что произошло?
Оттолкнувшись от пола, я отступил, ища у отца признаки жизни.
«Да что случилось, мать вашу?» Пульс зашкаливал, а через мгновение у меня свело живот.
Из-под его головы сочилась кровь, походя на пролитое вино.
«О черт. О черт. О черт».
Этого не могло быть.
Как? Я даже ни разу не ударил его.
Кровь все продолжала растекаться, и в глубине души появился страх. «Я убил его».
Мне стало дурно, и я едва успел добежать до туалета, прежде чем расстался там с обедом.
«Я убил его».
«Я убил его».
«Черт».
«Черт».
Дрожащими руками я достал сотовый и позвонил единственному человеку, на которого мог положиться.
– Я еще не опоздал. Ты ведь говорил приходить в девять, – ответил Бог прежде чем я успел сказать хоть что-то.
– Мне нужно, чтобы ты приехал немедленно, – голос прозвучал странно даже для собственных ушей.
– Что такое? Голос у тебя какой-то не такой.
– Приезжай. Кое-что произошло. Мне нужно, чтобы ты приехал.
В трубке послышались голоса. Бог был не один.
Меня охватила паника.
– С кем ты?
– С Рашем.
– С кем?
– Леность, тупица, – раздраженно отозвался он. Бог терпеть не мог мою манеру называть всех греховными кличками.
– Мы уже едем, – закончил он разговор прежде, чем я успел сказать ему, чтобы приезжал один.
«Черт».
В голове стали прокручиваться сценарии последствий.
Смерть от несчастного случая. Тогда моя жизнь продолжится.
Самооборона. Жизнь продолжится.
Обвинение в убийстве, и я сяду в тюрьму на всю жизнь, стану дряхлеть там, позабыв все на свете, и сгнию.
Я расхаживал по прихожей, пока не появились Бог и Леность. Они просто зашли внутрь, и я мысленно выругал себя за то, что не запер дверь. Сюда мог войти кто угодно, предрешив мою судьбу.
– Заприте дверь, – произнес я, и мне ответили хмурыми взглядами.
– Я позвал остальных. Они тоже скоро подъедут, – ответил Бог, даже не подумав двинуться к двери.
– Какого черта ты это сделал? – рявкнул я в смятении.
Подойдя ко мне, Бог положил руки мне на плечи и заставил меня посмотреть на него.
– Ты меня пугаешь. Неудачный наркотик?
«Я не под кайфом. Ох, черт, как бы я сейчас этого хотел».
– Я убил его, – выдохнул я.
Тишина.
Тик. Тик. Тик.
– Прости? – переспросил Леность, шагнув ближе и чуть склонив голову, чтобы лучше расслышать. – Что ты сказал?
В парадную дверь постучали костяшками пальцев, и я увидел Гордыню. Через несколько мгновений за ним зашли и остальные.
Не прошло и недели, как нас связали братскими узами, и вот парни стояли посреди моего дома, став свидетелями убийства.
«Я убил своего отца».
У меня перехватило дыхание, и я стал задыхаться, на смену удушью пришел кашель.
– Что происходит? – узнал я баритон Гордыни.
Бог поддержал меня и похлопал по спине.
– Ты в порядке?
Как это типично для него – беспокоиться о моем благополучие, а не о том, что я только что сказал ему об убийстве.
– О черт, – воскликнул кто-то, отважившийся пройти в гостиную. Все внимание тут же переключилось на него.
Я последовал за ними, когда все пошли на звук в комнату, где на полу лежал мой мертвый отец.
– Ладно, – произнес Бог, переводя взгляд с тела на меня.
Гордыня указал на мой подбородок, а потом на отца.
– Его работа?
Почему они все такие спокойные? Я поднял руку, нащупав явно расцветающий синяк.
Похоже, Леность единственный, кто осознал происходящее. Все они теперь замешаны в деле с убийством. Его ноги практически подкосились, и он буквально свалился на диван.
– Это плохо, – пробормотал Леность.
– Он ударил меня. А я просто сбил его с ног. Я не... Я не...
– Дыши, – сказал Алчность, кивнув мне. – Ты здесь не один.
– Мы избавимся от тела, – пожал плечами Зависть, словно речь шла о простом переносе дивана. – В болото его. Об остальном позаботятся аллигаторы.