Чтение онлайн

— Не надо, Саша, не надо, милый. — Он ударил её, и она не закрывала лицо, не отворачивалась.

— Эй, эй, эй, так нельзя. — Эльдар встал между ними и оттолкнул его.

Нет. Нет, это не был муж Евы. Я сжимал в руке осколки стакана. Лицо моё было залито вином и грудь тоже, на глаз мне скатилась капля вина, где-то близко поблёскивала, как улыбка, золотая оправа Максудовых очков. Он подмигнул мне, и было непонятно, чего это он, собственно, размигался тут. Влюбиться в Еву Озерову и чтоб тебя измордовали, как школьника.

Максуд обнял меня.

— Что ты смеёшься, отпусти. Отпусти, я ничего не сделаю, пусти меня.

Я медленно приближался к нему, и то, что Максуд, готовый схватить меня, следовал за мной по пятам, вызвало во мне внезапное и сильное желание ударить. Рука моя полоснула по воздуху, осколок стакана ударился обо что-то и посыпался где-то стеклянной пылью, я еле достал ногой до спины этого пришельца. Он обернулся ко мне и сказал:

— А ты тут ещё кто?

— Я — это я, ты лучше скажи — кто ты. Максуд, оставь меня.

— Я тебя не знаю.

— Максуд, пусти, пусти, я скажу ему, кто я такой.

— Саша, милый, не надо, Саша!..

Он меня как следует стукнул со словами:

— Ты подонок, вот ты кто. — Но, кажется, я тоже сумел так изловчиться и ударить его ногой, но тут снова затесался между нами Максуд, потом в моей руке оказался сломанный стул, мне хотелось плакать, ещё немножко, и я уже собирался опустить этот стул на них — на обоих сразу.

Эльдар отнял у меня стул. И зашептал на ухо:

— Брат мой, брат мой, — он успел поцеловать меня то ли в щеку, то ли в глаз и отобрал у меня стул. И вдруг стало очевидно, что на одну глупость нанизывалась вторая. Он усадил меня на этот стул и прошептал: — Спасибо.

— Ничего, — сказал я, — ничего. Всё хорошо.

Моя рука была вся в крови, стена была мокрая от вина, на постели валялись осколки от стакана, а смуглая женщина молча обливалась слёзами возле подоконника. Виктора Игнатьева в комнате не было, Виктора Игнатьева нигде не было. Максуд старался быть серьёзным, но улыбался, и меня это очень обижало. Я почти ненавидел его.

— Тот, что вот здесь сидел, был Виктор Игнатьев?

Эльдар медленно поднял голову:

— Ну и что?

— Ты спрятал его.

Эльдар стал разливать вино.

— Ваш друг Виктор Игнатьев сбежал.

— Да?

— Поэт!.. Пошёл писать поэму о храбрости!

Максуд улыбался, сидя на тумбочке, Эльдар весь побледнел и сказал этому парню, который всё ходил по комнате — руки в карманах, Эльдар сказал ему:

— Вина с нами не выпьешь?

— Куда смылся ваш товарищ?

— Сейчас скажу, пойди убей его.

Максуд вытащил из кармана платок, сказал мне:

— Перевяжи руку. — Потом, улыбаясь, подошёл, сам разжал мне ладонь. Ладонь была в крови, так что и порезов не видать было. Он счистил кровь и перевязал мне руку, но я был на него обижен. Я даже не смотрел на него.

— Идём домой, Надя.

С застывшим взглядом женщина уставилась в землю.

— Твоего писателя нет, сбежал твой писатель, Надя, идём домой.

Женщина повела плечом и не сдвинулась с места.

— Позовите. Убить не убью, поговорим просто, как мужчина с мужчиной.

— А вина не выпьешь?

— Вино я и сам могу купить, спасибо. Идём домой, Надя.

Женщина глядела в пол, она что-то прошептала, никто не расслышал, что.

Он встал против женщины и сказал:

— Идём домой, Наденька. Надюша, пошли домой.

— Саша… Я не пойду в твой дом.

— А что же ты позвонила мне?

Женщина пожала плечами.

— Твой поэт сбежал, Надя, одевайся, пойдём домой.

— Мы танцевали, у меня было хорошее настроение, и я позвонила.

— Что я тебе, ребёнок, что ли?

— Прости меня,, я не буду больше звонить.

— Значит, твои поэты получили стипендию, вы танцевали, тебе было хорошо, и ты вспомнила про меня?

— Да.

— И позвонила?

— Да.

— Чтобы сказать, что счастлива без меня?

Женщина подняла голову и растерянно посмотрела на него. Он нарочно так говорил, нарочно искажал смысл этого звонка, чтобы был повод снова ударить её.

— А? Что счастлива без меня?

Женщина, не мигая, смотрела на него, потом сказала:

— Да.

Он её ударил и беспечными шагами гуляющего по парку человека пошёл к двери. Он ударил её, как специалист, со знанием дела, наотмашь. Теперь лицо Максуда слегка исказилось. Эльдар поднёс стакан к глазам,разглядывал что-то там не существующее и беззвучно свистел. Проходя рядом со мной, этот парень сказал:

— Ты тоже пишешь поэмы? — он замедлил шаги возле меня и сказал: — Напиши, что лётчик Локтев стукнул меня по лбу.

— Я ударился об дверь, — сказал я, — это не ты ударил, ты меня не можешь стукнуть, ты можешь бить только женщин, — но он, не обращая внимания на меня, снова встал против своей жены и играл носком ботинка.

— А? — сказал он ей. — Что счастлива без меня?

Женщина посмотрела на него презирающе и сказала: да. И он снова ударил её:

— Даже по ночам? — Руки его были в карманах кожаного пиджака, и он всё время играл носком ноги.

Женщина, не мигая, смотрела на него. Я встал, чтобы уйти, возле двери я снова услышал звук пощёчины. Я оглянулся, он шагами гуляющего по парку человека направлялся к двери. Поравнявшись со мной, он как бы дружески подмигнул мне, так же дружески, коротко, ударил меня по локтю и с фальшивой улыбкой попросил: