Чтение онлайн

Она встревоженно вздрогнула.

— Перевести правдиво?

Её маленькие пальчики крепко вцепились в его руку. Прежде он её не видел, он был уверен. Она не была одной из всех тех видений, являвшихся к нему после принесения им жертвы. Она была так похожа на Персефону, только искаженная.

— Нет, — сказал он. — Только я могу себе помочь.

Рассердившись, она запрокинула голову назад.

— Ты уже мертв здесь.

Прежде чем он успел отстраниться, она вцепилась в его запястье второй рукой. Из трех царапин закапала кровь. Он мог почувствовать вкус, будто она расцарапала ему язык.

Это было похоже на дурной сон.

Нет. Если это было похоже на сон, если Энергетический пузырь был сном, это значило, что все ему подвластно, если он захочет. Адам, почувствовав себя свободным, встрепенулся. Он не собирался терять разум.

— Энергетический пузырь, — обратился он громко. — Скажи мне, что тебе нужно.

Он потянулся к воде. Та была холодной и иллюзорной, как скольжение его руки по поверхности. Осторожно он зачерпнул одну каплю воды, за которой следовал в видение. Она каталась туда-сюда на его ладони вдоль линии жизни.

Он колебался. По другую сторону этого движения, он знал это наверняка, было нечто, что разделит его с остальными навсегда. Он не знал, насколько сильно. Но он будет где-то, где нет их. Он станет чем-то, чем не будут они.

А он уже таким был.

А потом он оказался внутри капли. Энергетическому пузырю не нужно больше тянуться к нему через призраков. Он больше не нуждался в неуклюжих вспышках своего видения. Никаких отчаянных просьб его внимания.

Он был Энергетическим пузырем, он был спящим деревом, и он был каждым из дубов с корнями, пробивающимися сквозь камни в поисках энергии и надежды. Он чувствовал поток и пульс энергетической линии, проходящей через него — каким грубым, приземленным термином теперь казалось ее имя, когда он чувствовал ее. Теперь он мог вспомнить другие названия, и все они казались ему более подходящими. Дороги фей. Пути духов. Поющие линии. Старые борозды. Хвосты драконов. Дороги грез.

Дороги покойников.

Энергия в нем вспыхивала и гасла, потрескивая, меньше как электричество, больше как запомнившиеся тайны. Она была сильной, всеобъемлющей, а затем исчезала, наступало ожидание. Порой он был только ею, а порой ощущения практически забывались.

И под всем этим он чувствовал древность Энергетического пузыря. Неизвестность. Там было что-то истинное и бесчеловечное по своей сути. Энергетический пузырь просуществовал столько веков до него и просуществует еще множество столетий после. В относительной природе вещей Адам Пэрриш был неважен. Он был такой малостью, всего лишь завитушкой в отпечатке пальца массивной сущности…

Я не соглашался отдавать свои мысли.

Он был бы руками и глазами Энергетического пузыря, но не был бы Энергетическим пузырем.

Он был бы Адамом Перришем.

Он сел обратно.

Он снова был в гадальной. Капля воды покоилась на стекле рамки с фотографией. Напротив него стояла Персефона с тремя кровавыми царапинами на запястье; рукава её были порваны.

Все в комнате виделось Адаму другим. Он только не мог понять в чем. Это было похоже, будто он поменял разрешение своего телевизора от широкоформатного до нормального.

Он не знал, как ему удавалось увидеть черноту глаз Персефоны. Все цвета объединились, чтобы создать черный.

— Они не поймут, — сказала Персефона. Она положила свою колоду карт Таро на стол перед ним. — Они не поняли, когда я вернулась.

— Я другой? — спросил он.

— Ты был и прежде другим, — ответила Персефона. — Но теперь они не могут не заметить этого.

Адам дотронулся до карт. Казалось, прошло очень много времени с тех пор, как он видел колоду на этом столе.

— Что мне нужно с ними сделать?

— Стукнуть по ним, — прошептала она. — Три раза. Они это любят. А затем перетасовать их. А после подержать у своего сердца.

Он легонько постучал костяшками пальцев по колоде, перетасовал карты, а после сгреб их опять. Когда он прижал колоду к груди, карты показались теплыми, как живое существо. Прежде они не были такими на ощупь.

— Теперь спрашивай.

Адам закрыл глаза.

Что теперь?

— Вынь четыре, — сказала Персефона. — Нет, три. Три. Прошлое, настоящее, будущее. Рубашкой вниз.

Адам осторожно выложил три карты на стол. Оформление колоды Персефоны было темным, размытым, едва видимым в полумраке. Изображения, казалось, двигались. Он прочел слова в нижней части каждой карты:

Башня. Висельник. Девятка мечей.

Персефона скривила губы.

Глаза Адама скользили с первой карты, на которой мужчина падал с горящей башни, ко второй, где мужчина свисал с дерева вниз головой. А потом к последней, на которой мужчина плакал, закрыв лицо руками. Третья карта была само отчаяние. Он не мог отвести от неё взгляда.

Адам заметил:

— Такое чувство, будто он очнулся от ночного кошмара.

«Так выглядел бы я, — подумал он, — если бы видение из дерева осуществилось».

Когда Адам поднял глаза на Персефону, он был уверен, что она увидела то же, что и он. Он мог определить по её разгладившимся губам, что в ее глазах жалость. Комната вокруг них растянулась в черноту и безграничность. То ли пещера, то ли старый лес, то ли помещение, зеркальное черное озеро. Будущее продолжало быть чем-то, куда Адам был заброшен: квест, жертва, мертвое лицо лучшего друга.

— Нет, — тихо вымолвил Адам.

— Нет? — эхом отозвалась Персефона.

— Нет. — Он замотал головой. — Может, это и будущее. Но это не конец.

Персефона спросила:

— Ты уверен?

В её голосе присутствовал сигнал, которого не было прежде. Адам поразмыслил над этим. Он подумал о тепле, исходившим от карт, и как он задал вопрос, а они дали ему такой ужасный ответ. Он думал о том, что все еще слышал голос Персефоны, эхом окружающий его, хотя должен был бы поглотиться ближайшими стенами гадальной. Он думал о том, как был Энергетическим пузырем и чувствовал дорогу покойников, проползающую через него.