Поезд
Шрифт:
Поезд шел как-то нервно: то набирая скорость, то притормаживая. Обычно на этом участке ход держался равномерным, и такая сумятица настораживала. Чего доброго, в Москву прибудет с опозданием.
– Вы не подумали, Аполлон Николаевич, – Магда уже овладела собой. – Я очень похожа на вашу жену. Не внешне, нет… Я и моложе и… Мы с ней там схожи, – Магда ткнула себя в грудь.
– Многие из них неплохие люди, напрасно вы так, – вставила Магда, скрывая растерянность. 2 Игорь накинул на него одеяло и вернулся на свою полку.
– Неплохие, согласен. Только другие.
– И я такая же.
– Ты другая. Ты даже не знаешь, какая ты, – Аполлон тронул Магду за руку. – Ты не отвечай мне. Повремени, подумай… Я сойду в Москве, вместо меня останется Яков. В Харькове или в Минводах я вас нагоню. – И, упреждая возможные расспросы о цели, Аполлон поднялся и шагнул за порог.
Магда не собиралась ни о чем расспрашивать. В желтоватом свете дежурных лампочек ее лицо казалось особенно милым и непривычно беззащитным…
Аполлон Кацетадзе миновал пустой коридор купейного вагона, перешел в плацкартный. Дверь служебки Елизара была плотно сдвинута. В груди Аполлона защемило. «Он действительно славный человек, этот Елизар, – подумал Аполлон. – Но при чем тут Магда?» Однако настроение поднялось. Аполлон прошел коридор и шагнул в тамбур.
– Все стоите? – весело произнес он, повернув голову к глухо закрытой правой двери.
– А что, начальник? Пересчитали колеса? – спросил молодой человек. – Ни одного не потеряли?
– Колеса на месте. И вы на месте, – Аполлон вступил на танцующие в сатанинском веселье переходные трапы.
– Все на своих местах, начальник! – Молодой человек захлопнул за Аполлоном тяжелую тамбурную дверь. – Вас не продует, Варвара Сергеевна?
– Сейчас вернусь в купе, – ответила женщина. – Что-то мы с вами увлеклись.
– Ну так… Такая беседа.
– Какой-то странный вы человек, Игорь.
– Никак не забудете коробку зефира?
– Почему же? Думаете, мне в диковинку получать подарки?
– Вот еще! – усмехнулся Игорь. – Впрочем, от кого может получать подарки ветеринарный врач? От козы?
– О, вы плохо знаете нашу службу, – засмеялась Варвара Сергеевна. – Потом, я имею дело не с козами, а с пушным зверем… Ладно, пойду спать. И не задерживайте меня, я устала.
Час назад Варвара Сергеевна вышла в тамбур подышать свежим воздухом. Она и не думала, что к ней привяжется этот молодой человек. Явился, как черт из бутылки, со своими любезностями. Но границы не переступал, и у Варвары Сергеевны не было повода возвращаться в душный вагон… Поначалу она отмалчивалась, но постепенно Игорь втянул ее в разговор. И даже чем-то заинтересовал. И Варвара Сергеевна незаметно для себя поведала ему свою жизнь. Временами она умолкала, удивляясь себе, с чего она так разоткровенничалась, но вскоре вновь затевался разговор, и ее было уже не удержать. О муже своем Варвара Сергеевна вообще могла говорить часами. Одно время тот служил летчиком на международной линии и забил голову своей памятливой супруги самыми невероятными историями. Теперь, слава богу, мужа списали из авиации и он работал в том же совхозе механиком… Игорь слушал о черных ночах Бомбейского аэропорта, где ошалевшие от жары священные коровы могут гулять и на взлетной полосе, вызывая ужас у летчиков. «Бедные коровки, – сочувственно говорил Игорь, желая чуть-чуть приостановить поток информации со стороны разохотившейся пассажирки, – в одурманенной религиозными предрассудками стране они совершенно лишены ветеринарной помощи», Варвара Сергеевна согласно кивала и, ничуть не умеряя пыла, приступала к очередной истории, которая происходила с ее славным мужем на других континентах… И поезд, точно мощное животное, рвал ночную мглу, оставляя на полотне дороги световые плюхи вагонных окон. Случайные огоньки, точно спелые неубранные дыни, желтели на черной простыне поля. Варвара Сергеевна умолкла, пытаясь разглядеть в этих огоньках признаки близкой станции. А возможно, ее фантазия видела в них алмазную россыпь ночного Мехико, куда летал ее супруг во время чемпионата мира по футболу в далеком семидесятом году…
В разгар захватывающей дух очередной истории дверь отворилась и в тамбур вперлась Дарья Васильевна, егозливая старушенция, озабоченная тем, чтобы не упустить станцию Армавир. Там ей надо швырнуть на перрон цинковое ведро, взятое в долг у кумы. Хотя до Армавира еще ехать и ехать. Кроме беспокойства за судьбу цинкового ведра, Дарью Васильевну заботило и долгое отсутствие соседки по купе… Вышла в тамбур, и нет как нет. И братья-колхозники значились на своих полках, и Проша-скрипач похрапывал над головой, и солдатик Витюша сопел в стенку, а вот матери его на месте не было… Разглядев в полумраке тамбура Варвару с постылым нахалом из служебного купе, старая всерьез расстроилась.
– А-а-а… Соблазнил он тебя конфетами, Варвара!
– Слушай-ка, бабка, – отвечал опешивший Игорь. – Ты что, участковый уполномоченный? Или добровольная дружина? Ну мне эти активисты, елки-палки. Спать ночью надо, а то сидит, точно сова, глаза таращит.
– Спа-а-ать, – растерялась бабка. – А чемоданы упрут?
Она не ожидала такого отпора. И Варвара характер проявила. Видно, ей очень уж хотелось досказать историю, что произошла с ее благоверным в небе Испании… Она резко осадила старую. Дарья Васильевна струхнула. Поправила выбившуюся из-под платка худосочную косицу и вернулась в вагон. Игорь одобрил поведение Варвары Сергеевны.
– Да, общение с животным миром придало вашему характеру черты некоторой суровости, – проговорил он. – Это мне нравится…
Вскоре после старушки в тамбур явился и Прохор Евгеньевич, скрипач. Вернее, он лишь отворил дверь и высунул в проем крепкую голову борца. Круглые удивленные глаза уперлись поначалу в Игоря, потом переползли на Варвару Сергеевну…
– Есть вопросы, маэстро? – спросил Игорь.
– Нет, извините, – стушевался скрипач, но голову не убрал.
– Простудитесь, Прохор Евгеньевич, – довольно грубо проговорила Варвара Сергеевна, она еще не остыла от разговора со старушкой.
Прохор Евгеньевич скрылся в коридоре.
– Дядечка явно к вам не равнодушен, – проговорил Игорь.
– Ну его! Рукопожатия собирает, ненормальный! – ответила женщина. – Каких только психов не носит земля!
Потом появился начальник поезда – тощий и усатый. Он шел от головы поезда к хвосту. Внимательно оглядел стоящих в тамбуре, но ничего не сказал. Минут через сорок начальник возвратился обратно. К тому времени Варвара Сергеевна заметно подустала. Да и озябла – не меньше часа стоит в ночном тамбуре…
– Ну пожалуйста… Еще десять минут, – произнес Игорь.
Его красивый низкий голос сейчас звучал на какой-то срывающейся ноте. Сутулые плечи острее подались вперед, округляя спину. Да и во всем облике появилась странная рыхлость. Варвара Сергеевна бросила на ночного собеседника строгий взгляд. С самого начала ей показалось, что Игорь чем-то взволнован. Потом, во время разговора, она привыкла к нему. А сейчас вновь почувствовала необъяснимую странность…
– Вы себя хорошо чувствуете, Игорь? – вырвалось у Варвары Сергеевны.
– А что? – оборвал ее Игорь. – Кажется, мы с вами даже шутили.
– Меняетесь вы как-то… Точно вас вдруг начинает лихорадить.
– Стоим тут не меньше часа.
– Я сразу обратила внимание, когда вы только появились.
– Нет, нет… Я прекрасно себя чувствую.
– Ну и ладно, – вздохнула Варвара Сергеевна. – Я все же пойду.
– Скажите… Вы вот ветеринарный врач… Вы не наблюдали – животные чувствуют свою смерть? Заранее, что ли.
– Животные? Да, – кивнула Варвара Сергеевна. – Причем менее высокоразвитые чувствуют смерть острее, что ли. Странно, но так… Скажем, намеченная на убой овца или корова… Они как бы готовятся к этому сами. И подчиняются судьбе с покорностью. Умирая как бы загодя до того, как свершается физический акт смерти… А что?