Шрифт:
Павел Асс
Поэт
В это утро инженер Сильвуплюев проснулся с мыслью стать поэтом. Он плюнул и не пошел на работу, заготовил три больших тетради для стихов и начал сочинять.
– Э... Э...
В голову ничего не лезло, кроме "Я вас любил", но это, как казалось Сильвуплюеву, уже кто-то написал.
Он походил по комнате из угла в угол, полежал на диване, ковыряя шариковой ручкой в ухе, посидел за столом.
Стихи не писались.
Сильвуплюев взял с полки томик Лермонтова, пролистал.
"Белеет парус одинокий..."
Инженер долго вглядывался в фотографию поэта. Потом встал, подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Лермонтов выглядел хуже.
– Чего же не хватает?
– размышлял Сильвуплюев.
– Почему он может, а я - нет? Может надо сочинять стихи гусиным пером?
Гусиного пера у него не было. Инженер Сильвуплюев выскочил из дома и поехал в деревню ловить гуся.
Прошло два часа. Новоявленный поэт сидел в хате деда Пахома и объяснял, зачем ему нужно гусиное перо. Дед Пахом явно ничего не понимал, курил самокрутку и время от времени отхлебывал из оловянной кружки первоклассный первач.
– Ну, хорошо, - сказал он, наконец.
– Гусь, так гусь.
Они долго бегали по двору за гусем. Гусь, видимо, решил, что из него хотят сварить лапшу, и бегал вдоль ограды, как скаковая лошадь. Разгорячившийся дед Пахом пытался накрыть гуся пиджаком, окружал его со всех сторон, но гусь выворачивался.
– Вот анафема!
– кричал дед Пахом.
Инженер Сильвуплюев пригорюнился. День подходил к концу, а поэтом он так и не стал.
– А куриное не подойдет?
– спросил дед Пахом, держа в руке курицу.
– Плевать!
– сказал инженер.
Они свернули курице голову, сварили лапшу. Дед Пахом налил Сильвуплюеву стакан, они с аппетитом поужинали, и инженер поехал домой.
Дома он еще раз посмотрел на Лермонтова, потом на себя в зеркале и, решив, что поэтом становиться не стоит, ибо ему и так хорошо, лег спать.
На следующее утро инженер Сильвуплюев проснулся с мыслью стать писателем...