Чтение онлайн

— Давай говори. Но я не уверен, что мое сердце ее выдержит.

— Я думаю, что понял, почему ты такой, какой есть.

— Ты шутишь.

— Я же не сказал, что научился этим пользоваться. Благодаря документам, которые ты достал, я составил уравнения, пытаясь вывести влияние всех этих заклинаний, которые постоянно льются в Уоррен. Заклинания на пищу, заклинания на щит вокруг этого места, контрольные заклинания, которые поступают от ежедневных уроков и молитв. И я кое на что наткнулся.

— Передозировка токсичной магии.

Соландер ткнул в Рейта пальцем.

— Близко. Ты почти прав. Я пользовался школьным оборудованием после занятий, проверял все уравнения на разных уровнях мощности. И вдруг получил то, что считал артефактом. Все волны выровнялись. Я сделал распечатку и увидел, что это вовсе не артефакт. Все заклинания, вся энергия, которая пронизывает Уоррен, и вся энергия, которую забирают обратно из Уоррена, — все эти уровни постоянно саморегулируются. Я думаю, однажды… или несколько раз, но как бы то ни было, эта волна задела и тебя. Я не уверен, но думаю, что в твоем родном Уоррене, когда ты был зачат, все подверглось воздействию этой ровной одиночной волны, которую я открыл. В результате в решающий момент ты получил облучение всеми возможными формами магии. Судя по всему, ты не должен был выжить. Дети, зачатые в тот момент — если таковые были, кроме тебя, — скорее всего умерли.

— Выходит, мне крупно повезло.

Соландер взглянул на Рейта и покачал головой.

— Ты так думаешь? По-моему, я нашел механизм, который сделал тебя таким, — но сам факт, что ты пережил то, что должно было тебя убить, вероятно, это судьба. Наивысшее предназначение.

— Боги? — засмеялся Рейт. — В любом случае интересно. Тогда теоретически я могу быть не единственным.

— Верно. Похоже, ты один такой. Я не нашел другой комбинации уровней мощности с таким же результатом. Я прошелся по шкале снизу вверх, насколько мог — насколько мог воспользоваться школьным оборудованием, не вызвав подозрений.

Соландер вздрогнул, вспоминая, как больше месяца по ночам он использовал каждый прибор для проверки заклинаний в студенческой лаборатории, все время прислушиваясь, нет ли шагов за дверью. Он знал, что если кто-нибудь войдет, он не успеет все вовремя свернуть. Знал, что заклинания, которые он проверял, были государственной тайной, и наказание за доступ к ним — смерть. Плохие воспоминания. Наконец он решил, что нашел все его интересующее.

— Твое открытие даст тебе все, что ты искал все эти годы? — немного позже спросил Рейт. — Это ключ к магии без рево?

— Не знаю. Но думаю, это начало.

Пока Соландер навещал Рейта, у Джесс появилось много времени для размышлений и много идей, над которыми следовало хорошенько подумать. Она медленно шла по Мемориальному Звездопарку Рона Артиса, наблюдая, как рабочие меняли сезонные экспозиции звездного неба по обе стороны от узкой прозрачной дорожки, которая вела вокруг звездного пруда. Следующий день ознаменует конец ее детства, согласно поддельным документам, и конец ее работы в Доме Артисов. Став взрослой, она останется без дела. Стольти не могли занимать оплачиваемые рабочие места — это было ниже их достоинства и общественного положения; будь она знатоком теоретической магии, она нашла бы место в правительстве, которое считалось основной сферой стольти. Но Джесс ненавидела обязательную математику и не имела склонности к поэтическому прочтению заклинаний. Поэтому правительство отпадает. Она могла начать свое дело, занявшись предпринимательством, — так делали многие стольти, чтобы увеличить благосостояние своих семей. Стипендия Артисов плюс инвестиции, которые сделал Соландер и перевел на ее имя, помогут в этом. Она могла жить в Доме Артисов сколько захочет. Но что делать со своими увлечениями?

Джесс нравились живопись, музыка, танцы. Она могла вступить в какой-нибудь ковил и проводить время с другими стольти, которые любили то же самое. Может, там она найдет себе занятие.

— Они красивы, не так ли?

Джесс вздрогнула, обернулась и увидела седого мужчину, который улыбался ей с выражением легкого удовольствия на лице.

— Красивы? — переспросила она и поняла, что незнакомец имеет в виду экспозиции. — О, звездный пруд и звездные сады. Они прелестны. Гораздо более впечатляющи, чем наши. Кометы особенно интересны.

Она отвернулась от него, надеясь, что непродолжительный обмен репликами удовлетворил его желание поговорить. Мужчина ей не нравился, хотя она не знала почему.

Но он не отошел, а вместо этого продолжил:

— Вы мне кажетесь очень знакомой. Мне кажется, я где-то видел вас раньше.

Она рассмотрела его и покачала головой.

— Не думаю, что мы знакомы.

— Тогда давайте познакомимся сейчас. Пойдемте в Ха-Верлингетта, и я вас чем-нибудь угощу. Вы очаровательная молодая женщина.

Джесс сдержала дрожь и выдавила улыбку. От этого мужчины по спине ее побежали мурашки.

— Вообще-то я всего лишь ребенок, — сказала она, сумев вложить в эту фразу нотку извинения. — Боюсь, я не могу принять ваше любезное предложение.

— Ребенок? — нахмурился он.

Джесс достала медальон и показала ему. Он блестел — доказательство того, что она все еще под защитой Закона Детства.

Мужчина отступил назад, кивнул и сказал:

— Примите мои извинения. Вы выглядите значительно старше своего возраста.

Это была явная ложь. Она выглядела значительно моложе своего возраста и прекрасно знала это. Но Джесс просто кивнула и ответила:

— Ничего страшного.

Улыбаясь, она поклонилась и поспешила обратно в Дом Артисов. По дороге она пыталась понять, что же в этом мужчине вызывало в ней такой страх. И благодарила богов своего детства, что у нее все еще оставался спасительный медальон.

Прошли весна, лето, осень и зима. Снова наступила весна, и вот Рейт и Соландер уже осматривали новый театр в районе Нью-Бринч.

— Не верится, что год назад это был склад.

— Только не мне, — с улыбкой ответил Рейт. — Я проводил здесь каждый день. Поэтому без проблем верю этому.

— Театр прекрасен. Но вот они не выглядят удобными. Он показал на ряды кресел, которые тянулись практически до самого потолка.

— Они и не должны быть такими. В них хорошо сидеть ровно, а вот вздремнуть вряд ли получится.

— Ты по-прежнему не намерен угождать ковил-оссетам, верно?

Рейт покачал головой.

— Я не пытаюсь добиться их признания. Я хочу достучаться до людей.