Подсадной
Шрифт:
На всякий случай Коля, страдавший близорукостью на левый глаз, нацепил очки, носить которые в повседневной жизни почему-то стеснялся. Но здесь никто не видит. Поднакопит денег и сделает лазерную коррекцию. (Если раньше не подкорректируют Академик со своими докторами наук.) Чуть приоткрыл окошко, иначе бы задохнулся – утро выдалось добрым, в смысле – жарким.
Никакого специального плана Коля не разрабатывал. Если Вера Павловна выйдет одна и на горизонте не окажется какого-нибудь встречающего, он выскочит из засады, вручит ей букет, заколку и пригласит на ланч, как и обещал. А если не выйдет, подарит букет самому себе в качестве компенсации за прекрасно проведенное время. В принципе, девушка не очень удивится – он же грозился сводить ее в ресторан. Хоть и с опозданием, но слово держит. Джентльмен.
Три часа мучительного ожидания прошли даром. Из подъезда никто, похожий на проводницу Верочку, так и не вышел. Если только не предположить, что она, словно Царевна-лягушка, из карги не превращалась в красавицу, надев форменный костюм.
Около десяти в окошко постучал молодой тип наркоманистого вида и, тряся перед носом Коляныча связкой автомобильных ключей, попросил денег на бензин. Хотя бы на литр. Мол, застрял. На предложение отлить в бутылку из-под «пепси» ответил отказом – лучше деньгами, а машину он до колонки дотолкает. Когда Коля попросил показать авто, тип срочно скрылся в ближайших кустах.
Без четверти одиннадцать наблюдатель покинул пост – пора забирать Максима. Хорошо хоть ехать далеко не надо. Но после свидания он вернется сюда. Цветы переложил в багажник, обернув стебли мокрым носовым платком.
Максим, как и предполагалось, захотел пойти в зоопарк. Не столько, чтобы посмотреть на животных, сколько из-за каруселей, возведенных в парке рядом со зверинцем. Катался до двух, потом попросил есть. В кафе поведал о тяжелых детсадовских буднях:
– Пап, а у нас Витька Васильев спички принес. Хотел диван поджечь.
– Зачем?
– Ну просто. Чтоб пожарные приехали. У них машина красивая такая. А я Надежде Николаевне нечаянно рассказал. Она у Витьки спички отобрала, а Витька меня стукачом обозвал. Он сказал, что после лета меня изобьет. Что мне делать?
– А почему ты рассказал Надежде Николаевне?
– Ну нечаянно. Она нашла в группе горелые спички, спросила, кто принес, я и сказал. Меня теперь все стукачом обзывают. А Надежда Николаевна говорит, что молодец, правильно сделал. Па, я правильно сделал?
«Во, еще один разведчик-шпион растет. Ну точно – наследственное. Гены. Не знаешь, что и ответить…»
– Правильно, па? – повторил вопрос Максим.
– А Витька действительно хотел поджечь диван?
– Хотел… Он уже мусорку на площадке поджег, только пожарная не приехала, воспиталка из второй группы потушила.
– И если бы ты не сказал, был бы настоящий пожар? Могли сгореть дети? Верно?
– Не знаю.
– А теперь скажи, только честно. Ты рассказал, потому что боялся пожара или потому что не дружишь с Витькой и хотел бы, чтобы его наказали?
Максим захлопал глазами:
– Ну. Пожара.
– Думаю, что ты сделал правильно.
– Значит, я не стукач?
«Если б в этом было так просто разобраться…»
– Нет, Максим.
– А если они меня изобьют?
Видимо, из-за этой истории сын отказался идти сегодня в садик. Маленький, а смекнул.
– Если дашь сдачи, не полезут.
Они погуляли по парку, съели по мороженому, потом Коля отвез Максима к Татьяне. От нее позвонил Виталику:
– Что нового?
– Москвичам доложил. Сергей Сергеича они знают. Налетчик люберецкий. Вчера поехали треножить.
– А с нашими-то что, с питерскими?
– Да ничего! Ни наркоты, ни оружия при них не было, к налету они отношения не имеют. А на залив якобы приехали, чтобы выбрать территорию под центр отдыха. Задерживать не за что. «Оружейщики» их покрутили для проформы и выгнали.
Коля, конечно, предполагал, что господ не арестуют, но все же после слов Виталика почувствовал упадок сил и слабость в ногах:
– Ты вычистил меня из компа?
– Слушай, не успел. Сегодня сделаю. Но не переживай, они не знают, на каком ты поезде ехал, а Игорь, как и обещал, признан виновным в мелком хулиганстве и оскорблении человеческого достоинства. Судья оказалась принципиальной и дала пятнадцать суток.
– Он ничего не вспомнил?
– Потихоньку отходит. Но ты у него пока вне подозрений.
– Держи меня в курсе. И про комп не забудь.
– Не забуду. Бывай!
Татьяна, слышавшая часть разговора и заметившая перемену в настроении бывшего мужа, естественно поинтересовалась:
– У тебя все нормально? С кем это ты?
– Со старшим менеджером.
– А при чем здесь компьютер? Ты же пылесосами торгуешь?
– В моем рабочем компе кое-какие личные документы, а начальство этого не любит. Попросил вычистить.
Спустя полчаса он вновь сидел в засаде. И вновь у него попросил бензина утренний страдалец, так и не раздобывший средств на дозу.
– Блокнотик заведи, – посоветовал Коля, – я человек понимающий, но другой даст в морду.
Наркоман, не поблагодарив за совет, хотел исчезнуть в кустах, но Коляныч притормозил его за футболку:
– Погоди… Ты из этого дома?
– Ну.
– Я тут барышню одну жду. – Коля достал из бумажника купюру среднего достоинства. – Хотел бы познакомиться. Тоже отсюда. Верой звать. Не знаешь ее?
– Верка? Проводница?
– Да. Кажется, проводница.
– Ну знаю. С пятого этажа. В нашей школе училась. С предками живет. И чего хочешь?
– У нее есть кто-нибудь? Из мужиков?..
– Чего, запал? Верка клевая.
– Запал, запал. – Коля сунул попрошайке купюру.
– Из местных точно никого. Из залетных не знаю, не спрашивал. А местные к ней и не клеются.
– Почему?
– Боятся. И тебе, кстати, не советую.
– Почему?
Два «почему» – это перебор. Деньги получены только за одно. Парень мгновенно скрылся в кустах, не ответив на вопрос.