Подсадной
Шрифт:
Прислушался. За дверьми стучали по доске костяшки. Дежурный с помощником готовились к региональному турниру по нардам. Иногда их отвлекали от тренировки вызовы по радиостанции и телефонные звонки.
– Друг, ты меня не выручишь? Когда выпустят, бабе моей брякни. Просто скажи, что я в ментовке. Эти же не дадут. – Коля кивнул на дверь.
– Если выпустят, – по-прежнему равнодушно ответил Рома.
– А что, могут не выпустить?
– Не знаю.
– Черт!.. Как все некстати. Нарвался на дуру…
Браво! Константин Сергеевич носа не подточит.
Верю! Верю! Реплика сыграна! Да, в словах досада, что так глупо влип, но глаза!.. За дело, за дело тебя сцапали. Виновен, ох как виновен! Повторить! Бис! И результат не заставил себя долго ждать:
– Ладно, давай телефон. Позвоню.
Такой вариант Виталиком тоже предусмотрен. Не свой же домашний номер давать. Есть специальный, к которому никто не подойдет.
Коля продиктовал:
– Запомнишь?
– Запомню.
– Спроси Лену. Скажи, я влетел, она знает, что делать.
Еще один намек, что виновен, что не случайный он здесь человек. А свой, уголовный. Правильный.
А толку с этих намеков? Секунды бегут, костяшки стучат, талант искрится, а интрига провисла. Никакого движения. Зритель храпит или ушел в буфет. Нужен нестандартный ход.
– А белье дают, не знаешь?
– Чего? Какое белье?
– Ну, постельное. Этот, в комбинезоне, сказал, что до утра сидеть придется. Значит, обязаны обеспечить нормальный ночлег. Белье, кормежку… Я ж не по своему желанию здесь. И не по своей вине.
– Белье. – чуть ожил парень и озвучил то, что сокамерник может получить вместо белья. Естественно, слово было антиобщественным и неприличным.
О чем бы еще поговорить? О театре, музыке, о книгах? О наркотиках, наконец? Чтоб хоть чем-то зацепить.
Еще пять напрасно прожитых минут. Пару стеклопакетов продать можно.
– Тебе стеклопакеты, кстати, не нужны? Немецкие, фирма. У меня дырка есть.
Блин, какие стеклопакеты? Опять мимо! Не может человек, которому «улыбнулась» фортуна, думать о стеклопакетах. Но Ангел, кажется, не врубился.
– Нет.
– Тебя-то за что?
Предупреждали, чтоб не спрашивал, но. Предупреждать легко.
Ответит – не ответит?
– За что и тебя. Обознались.
Даже как-то обидно за бесцельно проведенные в институтских стенах годы. Правда, там искусству провокации не учили. Интересно, а где учат? И учат ли вообще? «Объявляется дополнительный прием абитуриентов по специальности стукач-многостаночник. Высокое качество обучения, квалифицированные преподаватели, гарантированная работа после окончания, социальная и физическая защита…»
– Хуже нет, когда так. Самое обидное, что ничего не сделать. Сиди, как дурак, и гадай: посадят – не посадят…
Да, талант, может, и есть, а вот практики пока маловато. Поэтому пора переходить к шоковой терапии:
– Слушай, а это не на тебя старух вешают?..
Юридический термин «вешают» был знаком Коле по тем же детективным кинопроизведениям.
Сработало! Сработало! Зацепился! Ура! Чего я кручусь вокруг да около?! Давно надо было в лоб! По-нашему, по-менеджеровски! А то – стеклопакеты…
Псевдо-Рома насторожился, словно бурундук, почуявший приближение совы. Теперь главное – не вспугнуть.
– На меня… А ты откуда знаешь?
– Слышал, пока в коридоре сидел. Они дверь не прикрыли.
– И что слышал?
– Так, немного. Мол, сомнений у них никаких. Кого-то ждут…
– Кого?!
Искренний интерес в глазах. Неподдельная тревога в голоске. О, сынок, да ты, похоже, душегуб! Пальчики-то затряслись, глазки забегали, мысли засуетились, прыщики покраснели. Запахло баландой.
Осталось придумать, кого они ждут. Чтобы окончательно сломить сопротивление противника и довести его до исповеди.
Блин, да что может быть проще правды?! Проще и надежней?! Только еще более правдивая правда! Почему бы не рубануть? Мочи его, мочи!
– Старух каких-то. Одну с Юго-Запада, вторую не помню. Серьги у нее вырвали. С зелеными камушками. Не брюлики, так – ширпотреб. Она якобы людей запомнила. Обоих. Сейчас приедет узнавать.
Победа! У бурундучка паралич воли. Шерстка дыбом, уши в трубочку. Ногти на руках грызть начал.
– К-как узнавать? Она же… не видела…
– Откуда ты знаешь? Я вот тоже уверен был, что…
Коля недоговорил. Мол, никого я не кидал.
– А что, что еще слышал? – продолжал переживать ангел.
– Да ничего особо больше. Типа, у них все на мази, парнишка сядет стопудово. Так и сказали – сто-пудово. Смешное слово, я запомнил. Да, вот еще: за приятелем твоим поехали. Поэтому и меня сюда заперли. Очереди дожидаться. Блин, а это мои проблемы?! Очередь… У меня бизнес стоит, а я тут в очереди сижу! За свои же налоги! Охерели в атаке! – Коля, как требовала роль, «тревожился» прежде всего о собственной участи: – Сколько они с тобой разбираться будут? Час, два? Неделю?
– Не знаю.
Полудохлая мышь пропищала бы громче.
– Так это все-таки ты?
Ангел утвердительно кивнул головой, но ответил: «Нет». Болгарин, наверное. Держится еще, не сдается.
Теперь успокоиться, не перегибать и довести дело до логического конца. Хотя оно и так доведено. Лично у Коли нет никаких сомнений, что перед ним «тот самый Мюнхаузен». Хорошо бы узнать, куда он серьги дел. А еще лучше вернуть. Татьяна бы обалдела, а конкуренты зашлись в бессильной злобе.
– Да, хреново дело, брат. Ленке моей ты вряд ли позвонишь.