Чтение онлайн

Город Кривов, среднее течение Волги.

(Середина девяностых годов 20-го века)

Осенняя погода не особенно способствовала прогулкам на природе, но делать было нечего. Снег, выпавший неожиданно рано, растаял буквально за два дня, только добавив слякоти и грязи. Бакс хотел гулять, а Нина Тимофеевна Макарова, женщина средних лет в круглых, немного старомодных очках, покорно начала одеваться. Кокер-спаниэля она купила год назад для своих близнецов, но, как обычно это бывает, забота об уходе за живой игрушкой пала на плечи матери.

— Пошли, горе ты моё! Ни сна ни отдыха с этой собакой. Купила на свои же деньги себе же заботушку. Да не кусайся же ты, идём уже!

Хорошо, что дом Макаровых стоял последним перед железной дорогой, и лесополоса, прикрывающая железку от ветров и снегов, была идеальным местом отдыха для окрестных собачатников. Они проторили в густой лесополосе несколько широких тропинок. Убедившись, что других собак в лесопосадке нет, Нина Тимофеевна спустила рвущегося с поводка кокер-спаниэля.

— Иди-иди! Побегай.

Бакс тут же нырнул в густую листву, и минут пятнадцать хозяйка могла отследить своего пса только по лаю. Потом лай стих, и Нина Тимофеевна забеспокоилась.

— Бакс, Баксик! — позвала она. Пёс ответил, но как-то однозначно — гавкнул раз и всё. Макарова хорошо изучила своего питомца.

— Опять либо сучку какую-нибудь блохастую нашёл, или мосол какой-нибудь протухший! — озаботилась она. Ни то, ни другое её не устраивало. Пробравшись сквозь ивовые заросли, Нина Тимофеевна увидела среди листвы коричневую шерстку Бакса.

— Вот ты где, скотина! И не отзывается, ведь, гад!

Предчувствие её не обмануло. Пёс активно что-то жрал, периодически ныряя носом в большой жёлтый пакет.

— Бакс! Я тебя убью! Опять какой-то дряни нажрался! Лечи тебя потом! Вот ведь только что, неделю как проглистогонили!

Со злости она поддала пакет ногой, и пока тот летел, из него высыпались удивительные вещи. Обычно в этой посадке бросали пакеты с отходами. Тут же всё было новое, запечатанное. Здесь были: большая банка с кофе и небольшая, стеклянная банка с красной икрой, две упаковки крабовых палочек, подмокшая пачка чая, и палка копчёной колбасы. Именно её с таким азартом и жрал Бакс. Кроме того, на земле лежала пузатая бутылка коньяка, нераспечатанный блок сигарет, и даже пачка импортных презервативов.

— Это чего такое? — удивилась Макарова. — Кто ж это выбросил, что за дурак? Кто ж такое выбрасывает? Совсем народ у нас зажрался, уже хорошие продукты начали выбрасывать!

От природы Нина Тимофеевна была брезгливой, но в этот раз ей не показалось зазорным затариться таким дефицитным продуктом. Она пошевелила ногами жестяную банку с кофем, убедилась, что она целая. Чуть поколебавшись, Макарова подняла эту банку, затем взяла в руки бутылку коньяка. Чуть далее, под кустом, виднелось ещё что-то блестящее. Нина Тимофеевна близоруко прищурилась, и поняла, что это не что иное, как часы. Здоровенные, мужские часы в позолоченной оправе. Она даже обрадовалась — у мужа на днях должен быть день рождения, а часов у него как раз не было. Макарова отмахнулась от прыгающего вокруг неё Бакса, нагнулась, и только потянув на себя часы, поняла, что не всё так просто. Часы не лежали сами по себе, как все другие бесхозные продукты. Они были на чьей-то руке, холодной и тяжёлой. Хозяйка Бакса подняла голову, посмотрела чуть дальше, и увидела за кустом нечто, заставившее её охнуть, потом завалиться назад, на мокрую траву, и потерять сознание.

Легендарный «Уазик» третьего отделения милиции, весь скособоченный от старости, остановился на самой окраине города Кривова, метрах в тридцати от того места, где так неудачно вывела на прогулку своего Бакса Нина Тимофеевна Макарова. Там уже стояла известная всему городу «Волга» прокуратуры и, чуть подальше, небольшая кучка людей. Из машины вышли двое, низкорослый, с крупной головой мужчина лет тридцати, и молодой парень ещё юных лет. Несмотря на несколько смешную походку большого пингвина идущий впереди мужчина излучал уверенность, чего нельзя было сказать об его высокорослом спутнике. Ещё бы, один из них был уже опытный мент, старший оперуполномоченный уголовного розыска капитан Андрей Колодников, а второй, только что пришедший в органы после окончании школы милиции лейтенант Юрий Астафьев.

— Ну и что, что тебя этому толком не учили? — на ходу говорил Колодников. — Думаешь, меня кто учил? Я вообще авиационный кончил, по профессии авиационные двигатели.

— А что не стал работать?

Колодников покосился на него, и нехотя, признался: — Да, самолёты что-то сразу начали падать.

— Так я даже стажировался в дежурной части, а меня взяли и в уголовку бросили, — настаивал парень.

— Не ссы, парень. Всё по ходу дела придёт, — поучал Колодников своего молодого друга. — Смотри, что делают другие и учись.

Лицо старшего опера было несколько нездорового, красноватого оттенка, такие бывают у людей склонных к употреблению спиртного. А тщательно уложенная причёска и аккуратные усы — на некоторые амбиции, столь характерные для людей небольшого роста. На ходу он закурил, по наблюдениям его спутника, уже третью сигарету за последние пятнадцать минут.

— Привет всем. Ну и где он? — спросил Колодников, подходя к небольшой группе людей, куривших около лесопосадки. Тут был эксперт-криминалист Николай Сычёв, разыскник майор Мазуров и два участковых: Фортуна и Рыжов.

— Вон там, за этими кустами, — сказал рыжий милиционер с погонами капитана. Курносое лицо участкового Иван Михайловича Рыжова было бы слишком простоватым, если бы не какая-то издёвка в прищуре его жёлтых глаз.

— Там кто есть? — спросил Андрей.

— Косарев с Беленко пошли. Они только что с Шалимовым подъехали.

— Ну, тогда и я схожу, посмотрю. Ты пойдёшь? — спросил Колодников Астафьева. Тот отчаянно замотал головой.

— Ну, смотри, как хочешь. Я тогда один туда схожу, — и Колодников поспешил в заросли лесопосадки.

— Как нашли то этого машиниста? — Продолжал расспрашивать в это время Мазуров. Ему ответил Рыжов.

— Да, мадам одна с собачкой гуляла, а та и приволокла её к трупу. Она чуть сама там кони от страха не двинула.

— Её уже отпустили?

— Ну да. Она при нас раз пять за куст бегала. Пронесло бабу со страха, спасибо, что хоть позвонила, а другая бы молчала, как партизан.

— Да, не любят у нас сейчас люди с милицией сталкиваться, — согласился Фортуна. — На той неделе вон, труп нашли в переулке-то. Он с ночи там лежал, а сообщили к обеду ближе. И то, анонимно звонили, так и не сказали — кто и что.