Чтение онлайн

Короткая зима закончилась, дожди прекратились, резко потеплело. Крестьяне вышли на поля, а армия перешла в наступление.

Я думал, что мы возьмем власть мирно, ведь наши пушки и корабли не оставляли противнику шансов на победу. Предложить мятежным владетелям присягнуть на верность королю, оставив им собственность, возможно, слегка урезав ее — наверное, это позволило бы обойтись без войны. Однако армия перешла в наступление.

Наши войска имели лучшее вооружение, не знали недостатка в еде. На севере народ уже жил впроголодь, ведь из-за войны поля там тоже не засевали, а обычные поставки продовольствия с юга, естественно, тоже прекратились. Подвести продовольствие морем не позволял наш флот. Все же ларгасцы сопротивлялись, порой ожесточенно. Простые лучники пытались противостоять армии, вооруженной пушками и ружьями. Люди гибли с обеих сторон.

Мы продвигались, но солдаты противника уходили в леса и начинали партизанить, справедливо считая нас захватчиками. Приходилось держать в тылу армейские подразделения. Однако Гришка и Осмиан набрали в тыловые части уроженцев Ларгаса, а они легко находили общий язык с мятежниками. Весна звала в поля крестьян, а их семьи спокойно жили в своих домах и ждали мужчин. Те, кто уцелел, возвращались к мирной жизни.

Мы занимали новые земли, уменьшая население острова. Почему нельзя было решить все мирно?

Алло посмотрела на меня так, словно сомневалась в моем здравомыслии:

— Зачем им оставлять землю или даже ее часть, если можно забрать все? Не забывай, там еще рудники и заводы.

Увы, жизни простых людей мало значат, когда делится крупная собственность.

Владетели посылали в бой подданных, а своей жизнью дорожили. Сплошной линии фронта давно не существовало, наши войска занимали отдельные имения и нередко окружали дома господ. Хозяева сдавались на милость победителей и оставались в живых. Главные враги, зачинщики противостояния заслуживали смерти, но избегали ее.

— Многие владетели давным-давно породнились, и хоть воевали по разные стороны, все равно остались своими, — пояснила Катя.

Судьба пленников оказалась незавидной. О них подумали заранее и приготовили место для ссылки. Манс, почти круглый остров верст пяти в поперечнике, располагался возле юго-западного берега Ларгаса. Во время нашего прибытия на нем рос густой лес, но его сожгли, а на освободившейся равнине построили домики. Получилась естественная тюрьма.

Владетелей и их родственников заселяли в избушки и назначали вполне приличное денежное содержание. Все необходимое заключенные могли купить в построенном рядом магазине. Можно бездельничать и ходить по острову. Только что может быть интересного в голой равнине?

Слуг пленникам не полагалось, а охрана имелась. Естественно, сторожа следили не за безопасностью бывших владетелей, а не позволяла им покидать остров. Лодок у заключенных, естественно, не было, а без них двадцать верст моря — непреодолимое препятствие.

Войска занимали земли, а мы получали доступ к предприятиям. Начались горячие деньки. Армия работников, ждавшая своего часа, сдвинулась с места.

Судоверфь, лесопилки, ткацкие и прядильные фабрики, мельницы — все, что перешло в собственность короля, становилось нашей добычей. Я занимался узакониванием и оплатой. К Осмиану и Пухляну, ставшему советником по финансам, я мог зайти без стука в любое время и пользовался этим.

Стандартный договор предусматривал аренду земли на десять лет и право собственности на постройки и оборудование. Нередко производство оказывалось полностью разваленным, и, на мой взгляд, не стоило ничего. Убедить в этом друзей, оказавшихся весьма прижимистыми, мне удавалось не всегда, но к соглашению мы в итоге приходили.

Мы платили, в казну королевства шли немалые суммы, а корабли Алло везли и везли золото.

— Откуда у нас столько денег? — недоумевая, спросил я у Кати.

— Собственность на Барасе продаем. Наши доли переходят к Степану, Ларе и Алчану.

Мы полностью переселялись на Ларгас. Только вот земля под всеми заводами оставалась чужой. Аренда не собственность. Да, в договоре был пункт, предусматривавший продолжение договора и наше преимущество в этом случае. Однако такое положение вещей меня немного смущало. А если правительство вообще перестанет сдавать эти земли? Конечно, собственник почти всей территории государства — мой сын, но через десять лет может все поменяться.

Все предприятия оформлялись в собственность нескольких человек. В договорах обычно стояли имена Алло и Кати. Присутствовали я, Капитан, Эно, обязательно кто-нибудь из местных — обычно управляющий заводом, знакомый с производством и округой. Правда, принадлежало ему не более сотой доли.

— Твой сын на все должности ставит только местных, — пояснила Алло. — Потом ему не понравится, что всей промышленностью владеют иностранцы — надо подстраховаться.

— Так может, нам стать ларгасцами? — предложил я.

— Не получится. Для этого нужно либо здесь родиться, либо стать супругом или супругой подданного ларгасского короля.

Своими нам здесь не быть. Так зачем же мы всю собственность с Бараса переводим на Ларгас?

— Нам нужны деньги, чтобы вести дела здесь, — разъяснила Алло. — Да и кое-что мы там оставляем.

Мне показалось, что жена что-то не договаривает, но не стал ее расспрашивать. Я уже давно понял, что Алло и Катя привыкли заниматься бизнесом объемно и солидно. Похоже, другой жизни они для себя не хотят, а разные мелочи, вроде гражданства, для них даже не на втором, а на третьем или четвертом месте.

Алло, несмотря на беременность, не сидит на месте и едет то на судоверфь, то в какой-нибудь город, где мы торгуем. А лавки у нас по всему Ларгасу.

Бумаги занимают целых две комнаты. Живем мы теперь в отдельном доме, который купили. Кстати, земля под ним тоже наша, только ее совсем немного. Контора в соседнем доме, и народ там находится день и ночь. В общем, наша семья — самый крупный собственник на Ларгасе, разумеется, не считая короля. Я в этом предприятии третий по значимости человек, главнее только Алло и Катя. Поскольку жены работают день и ночь, почти всегда командуют мной они, а не я ими.

Еще до наступления зимней слякоти Алло родила сына. Назвали его Виктором. Точнее, назвала жена. Возражения с моей стороны не предполагались.

— Так звали твоего отца, — объяснила свое решение Алло. — А еще Като рассказывала о человеке, благодаря которому вы с ней встретились. Его тоже звали Виктором.

Мы окончательно стали иностранцами, ведь имя нашего сына совершенно не похоже на местные имена. Впрочем, на Барасе мальчиков тоже так не называют.

Разумеется, у малыша есть няньки, но Алло старается не разлучаться с сыном. Жена не ездит на предприятия, а в контору ходит с ребенком и нередко отдает распоряжения, держа на руках маленького Витьку. А еще бывшая королева стала чаще улыбаться. И пусть ее улыбки предназначаются не мне, а сыну, но я все равно счастлив.