Чтение онлайн

— Витамины вам, друзья, ешьте на здоровье.

От ягоды пахнуло лесом. Таня не удержалась и взяла одну крупную, очистила от зеленых лепестков, попробовала и благодарно улыбнулась Жухову.

Геологи встали в очередь к умывальнику. Он был сделан из старой ведерной кастрюли. Крана не было. Вода тонкой струйкой вытекала из дырочки, которую затыкали огрызком карандаша.

Таня заметила, что геолог с ярко-рыжими волосами мыться не стал. Он прошелся вдоль стола, выбрал миску, в которую по ошибке положили двойную порцию, и сел. Стал жадно глотать кашу и покрякивать. От удовольствия на лице у него выступили крупные веснушки, в сумеречном свете похожие на брызги коричневой краски. Кусочек каши сорвался у него с ложки, он мгновенно поймал его рукой и кинул в рот. Ладонь облизал. Петька взял черпак и плюхнул Рыжему еще одну порцию. Тот как-то противно подмигнул и произнес в полголоса:

— Фартовое место, огольцы, накнокали, шамовка при вас, и монета пойдет.

Петька непонимающе посмотрел на Рыжего и ушел к печке.

Геологи, подшучивая друг над другом, подошли к столу, стали рассаживаться, а Петька с Таней пошли помогать Колесникову разжигать посередине поляны костер. Они обложили старый лиственничный пень смолистыми коряжинами и подожгли головешкой из печки. Раздули пламя. Маленький поселок геологической партии сразу показался Петьке уютным и желанным пристанищем. Пляшущие языки огня отражались добрыми бликами в глазах уставших геологов. Глотая постную кашу, они во всю хвалили новых поваров. Только Рыжий молчал. Он сидел на корточках у дальнего столба навеса и курил. Толстые пальцы левой руки постукивали по колену.

Прикончив кашу, геологи разобрали кружки, налили крепко заваренного чаю и прошли к костру. Петька с Таней принялись мыть посуду. Им взялся помогать Додоев и Васька Жухов. Управились быстро. Стопки алюминиевых чашек и ложки сложили в ящик из-под взрывчатки.

У костра Колесников рассказывал одну из своих историй.

— Учуял я, ребята, медведя. Ну, думаю, теперь ты от меня не уйдешь, не те, говорю сам себе, времена. Видеть его не вижу, но ноздрями чую, что где-то рядом. Ружье изготовил, воздух нюхаю и иду на него. В ногах никакой дрожи. — Парторг Иван Иванович хмыкнул. Колесников сделал серьезное лицо: — Кто сомневается — пусть идет спать, рассказываю не для слабонервных и рассказываю правду, свидетель у меня есть — Санька Бурмейстер. — Он отхлебнул чаю: — Так вот, ребята, чувствую, медведь меня вынюхивает. Я приготовился отбиваться.

Иван Иванович поставил кружку на угольки:

— Обожди, ты вроде говорил, что ты медведя вынюхивал?

Геологи фыркнули в кулаки. Вячеслав Валентинович окинул их презрительным взглядом и стал выкручиваться.

— Действительно, сначала я его вынюхивал, а потом он меня вынюхивать стал. И намерения у него, подлеца, откровенные — сожрать. В голове у меня, понятно, ералаш — Жилин-Костылин. Но и твердая мысль, конечно. Не уйдешь, думаю, от меня хам и невежа, а сам, понятное дело, на дерево поглядываю. Забраться бы мне туда, думаю, я бы тебе, мерзавцу, показал, где раки зиму проводят. Но не успел. Черной горой вырос он передо мной. Уши прижаты, шерсть на загривке поднялась, как трава, и клыки вонючие. Я выстрелил. Чувствую попал. Его откачнуло. Но момент — и он прет снова.

— Обожди, Колесников, когда Додоев с Бурмейстером подскочили, ты же на дереве сидел.

— Правильно, я точку обстрела выбирал.

— Но ружье-то ты оставил на земле.

— А ты, Иван Иванович, видел?

Иван Иванович засмеялся:

— Мне Жухов рассказывал.

— Нашел кого слушать, да Васька — известный в тайге враль! Я на дереве с ножом сидел, а ружье, если хотите знать, для приманки оставил. Думаю, подойдет этот мерзкий хам нюхать, а я с дерева на него прыгну и разделаюсь сразу за все переживания. А он не дурак оказался, ушел от греха подальше.

Эвенк Додоев слушал внимательно и под конец, затянувшись дымом, произнес:

— Молодец, Славка, шибко хорошо рассказывает, лучше даже, чем было.

От хохота геологов вскочила на ноги Линда и гавкнула несколько раз в ночное небо.

К Петьке с Таней подошел Иван Иванович:

— Надо спать, ребятки, на завтра вам задание — обед сварить на пять человек. Остальные будут обедать в тайге у костров. С утра все разойдутся по маршрутам. А обедать придут люди не из нашей геологопартии, а буровики. Сварите для них двойную норму. Они шурфы бьют в граните, выматываются.

— Почему рыжий геолог ни с кем не разговаривает? — спросила Таня.

— Рабочим он у нас числится. Фамилия у него Челпанов. Федя-копеечник. Опять у него что-то потерялось, а требует, чтоб мы оплатили. — Иван Иванович послушал журчанье ручья, вдохнул полной грудью. — Природа, ребятки, здесь красивая. Я всю жизнь в экспедициях, а здесь мне нравится больше всего. По Амуру ходил и думал — лучше края нет, а оказалось, что есть, я еще, ребятки, мечтаю по этим местам на поезде проехаться, по нашей с вами трассе. Знаете ли, приятно будет лететь ночью в вагоне сквозь тайгу и хребты, пролетать через туннели, как через игольное ушко. Только знаете, ребята, чего я побаиваюсь?

Петька с Таней насторожились. Иван Иванович зашептал:

— Я боюсь, что всю славу возьмут себе строители, а нам, геологам, ничего не достанется. А почему? Да потому, что мы люди скромные, а строители, они, брат, бахвалиться любят, а трассу-то мы, геологи, первыми пройдем. И костры первые принадлежат всегда геологам. — Он пожелал приятного сна и, шаркая по-стариковски ногами, ушел.

Таня первая юркнула в палатку. Нащупала мешок, развернула и залезла в него. Петька нашел медное колечко — замка-молнии и застегнул Таню в мешке. Свой мешок Петька положил ближе к выходу, на всякий случай.

Они лежали и смотрели через щель полога в черное небо. Снизу высокие сосны казались мохнатыми мягкими лапами, обсыпанные сверкающими алмазами звезд. От костра доносились звуки гитары и мягкий голос Колесникова.

Петька с Таней спали, когда к палатке подошел Додоев. Он приподнял полог и втолкнул туда собаку. Потоптавшись на месте, Линда легла у самого выхода. Навострила уши и закрыла глаза.

Недалеко от палатки послышался собачий лай. Петька проснулся, вылез из мешка. У высоких сосен кого-то задержала Линда. Она предупреждающе рычала и заливалась хриплым лаем. Собака, почуяв подмогу, с яростью стала бросаться на сосну и царапать когтями кору. Петька подкрался ближе, всмотрелся в толстые переплетения сучьев и побежал к палатке.

— Таня, вчерашний медвежонок сидит на дереве, медведица, значит, где-то погибла.

Но из палатки никто, не ответил. Петька заскочил внутрь, Танин мешок был пуст. Таню разыскал он под кухонным навесом. Она сидела на камушке между чурок и выбирала из ржаной муки овсяные зернышки.