Чтение онлайн

– Дай, Аллах.

– А когда ты пойдешь к Курбану?

– Только после того, как сваты придут. Пока решение полностью не принято и не улажено, наперед об этом говорить неправильно. Подождем немного. И потом, мы же им слово не давали, а эти слухи, которые их сын распространил, не имеют никаких оснований. Хотели бы сосватать, пришли бы как нормальные люди!

– Я согласна с тобой… Как всегда.

Через неделю тетушка Патимат постучалась в дверь Таймасхана. Аминат радушно приняла гостью. Она дала согласие от своего имени и от имени мужа. Ждали сватов. Тетушку Патимат женщина одарила дорогими подарками. Она вручила ей большой шерстяной платок с вышивкой и бахромой из шелка, отрез тафты на платье, серебряный браслет с камнями и узелок со сладостями. Кроме родителей мужа никто из ее близких и не знал, что они хотят выдать дочь за Муртазали. И сторона Муртазали тоже не спешила давать огласку своим намерениям. Дело в том, что мать Муртазали не видела Гулай в своих невестках, но и сына не хотела обижать. Ее пугал тот факт, что девушка из более обеспеченной семьи может зазнаться и не будет уважительно относиться к ним. В глубине души она надеялась, что сама Гулай откажется… В общем, она молчала. Ей лишние слухи были ни к чему.

Уже начинало смеркаться, когда к дому Таймасхана подошли несколько мужчин и три нарядные женщины. На них были черные шелковые платки с ажурным рисунком желтого цвета, национальные платья из атласа с серебряными подвесками, губденские чувяки, вышитые золотыми нитями. Это сваты пришли к Гулай. У порога их встречала Аминат. Надо отметить, она была самой скромной и радушной женщиной, по мнению всех жителей села, покладиста, но при этом всегда уверена и мудра. Эти качества и делали ее непохожей на других. Аминат даже не подумала, что и она должна принарядиться к приходу сватов, да и дочери ничего не сказала. Ведь именно в подлинной простоте и кроется красота. Они были сторонниками мнения, что человека нужно воспринимать таким, какой он есть на самом деле. Без прикрас и яркой одежды.

Аминат провела гостей к щедрому столу с угощениями. Семья Таймасхана считалась зажиточной, поэтому пышное застолье никогда не было проблемой. На большом деревянном столе было много блюд дагестанской национальной кухни: чуду, хинкал, курзе, сушеное мясо, домашняя колбаса, сметана, брынза, халва, щербет, «гьаруш», «цихьин», «дуцрум» и, конечно, фруктовые тарелки.

Было заметно, что внутреннее убранство тоже произвело на гостей впечатление. Большая светлая комната с высоким потолком из аккуратно спиленных досок, в середине которой гармонично расположился деревянный столб с резным узором. Все стены обиты пурпурным бархатом, который украшают медные и фарфоровые тарелки. В углу стоял низкий деревянный шкаф для посуды, рядом висело большое зеркало в бронзовой оправе, а у зеркала стоял добротный дубовый сундук с узорами. На другой стороне комнаты – тахта, устланная самаком, на полу – табасаранский ковер. В углу стояла железная харбукская печка – большая редкость. А у самого окна гостей ждал богато накрытый стол. «В столь тяжелое время у людей есть такие возможности», – подумала Кавсарат – мать Муртазали. Сама обстановка заставляла ее чувствовать себя униженной. Желание стать выше и богаче семьи Таймасхана захватило ее с головой. В тот момент она твердо решила, что утрет нос этим выскочкам, чего бы ей это ни стоило.

Когда все уселись вокруг стола, старший из гостей прочитал молитву и только потом приступили к трапезе. Когда трапеза закончилась, гости завели разговор о сроках свадьбы.

– Я думаю, отодвигать свадьбу нет причин. У нас один сын, у вас одна дочь. Поженим их – скорее будут внуки, радости в нашей жизни станет больше. Если ты, Таймасхан, не против, я хотел бы поговорить с тобой отдельно. Давай выйдем на свежий воздух, там и потолкуем. Мужчины вышли, остались женщины и Муртазали, который, видимо, задумался и не заметил, как остался один среди женщин. Он смотрел на Гулай, не в силах отвести взгляд, и влюбленно наблюдал за каждым ее движением. «О, как прекрасны ее карие глаза под густыми ресницами, брови словно крылья орла, нежная белая кожа, щеки с легким румянцем, губы словно лепестки алой розы, косы, черные как смола и вьющиеся до бедер. Статное упругое тело. В ней прекрасно все! Неужели она будет моей?!» – эти мысли затмили голову Муртазали. Но вскоре их прервал голос отца:

– Муртазали, что ты сидишь? Идем!

Муртазали стало неловко, он покраснел и быстро вскочил. Извинился и вышел. Отец Муртазали и Таймасхан договорились о дате свадьбы и собрались в мечеть к мулле, чтобы заключить брак (никах). Обычно этот процесс проходит в условиях глубокой конспирации, чтобы никто не мог навредить вступающим в брак. Так было и сейчас.

В комнате остались одни женщины. У них разгорелась бурная дискуссия о грядущих необходимых покупках невесте. Больше всех выступала Кавсарат. Ей так и хотелось блеснуть. Она хвалилась, что в день свадьбы преподнесет невесте лучшие подарки.

– Успокойся, Кавсарат, – сдерживала ее порывы старшая сестра Умуханум, – главное, чтобы дети были счастливы, понимали друг друга и жили в согласии. Остальное, Аллах даст, все сложится.

– Нет, нет, сестра, я сказала, а значит, так и будет! Мои подарки будут лучше, чем все приданое невесты!

Аминат настороженно слушала эту чванливую и амбициозную женщину, но против ничего не имела – все же речь идет о единственной дочери. И не стоит портить только складывающиеся отношения из-за глупости заносчивой женщины. Так думала Аминат. Собака лает, а караван идет.

Суета наконец-то закончилась, и свахи собрались уходить. Гостей одарили подарками и проводили до ворот, пожелав им доброй ночи.

– Дочка, идем, посмотришь калым, – позвала бабушка Хамис внучку.

– Не хочу, бабушка, я и так всем довольна.

– Удивительная ты девушка! Другие от любопытства умирали бы, а ты так равнодушна…

– Бабушка, это всего лишь вещи, они не так важны, как отношение. Я очень рада этому сватовству, не скрою. Но поведение будущей свекрови меня сильно смутило. Мне придется жить с ней под одной крышей, а чтобы вынести ее характер, нужно иметь ангельское терпение. Боюсь, что его у меня нет.

– Вай-вай-вай, посмотри на нее, уже хвост поджала! Дочка, никогда не забывай, такие люди, как Кавсарат, много кричат, но вреда от них меньше, чем от блохи. У нее что на уме, то и на языке. Ты всегда будешь знать о ее намерениях. Хуже, когда человек замкнутый. Не зря говорят: в тихом омуте черти водятся. Вот моя покойная свекровь, прости ей Всевышний ее грехи, была такая. Сколько крови выпила молчком!

– Конечно, ничего хорошего, – вмешалась Аминат, – если человек много говорит о своих намерениях. Часто такие люди ставят своих близких в неприятное положение. Но бабушка правильно сказала, это можно и потерпеть. Самое главное – это взаимоотношения между мужем и женой. Если они будут в порядке, на все можно закрыть глаза.

– Да уж, ты в этом эксперт, – буркнула свекровь.

Она, как и любая свекровь, не упускала случая вставить слово против невестки, хотя их отношения можно было назвать дружескими именно благодаря стараниям Аминат. Ее природная утонченность, тактичность и уважительное отношение к людям сводили на нет любые конфликты и сглаживали острые углы в самых непростых ситуациях. Природной мудрости Аминат могли бы позавидовать многие ученые умы, поскольку эта необразованная, неграмотная женщина владела высшими тонкостями психологии в общении с людьми и умела влиять на них.

– Небольшой. Мне до вас далеко, матушка.

– Ох, и хитрая ты, Аминат. Выпутаешься всегда. За это я тебя и люблю. У меня к тебе одна претензия… Ты только одну дочь подарила моему сыну. Как я хотела, чтобы у Таймасхана было много детей. Ох, ну ладно, что уж тут поделаешь.

– Я тоже хотела бы, чтобы у моей дочери были братья и сестры. Одна она у меня, как голый лист, – глаза у Аминат налились слезами.

– Ну-ну, будет тебе живую дочь оплакивать. Даст Всевышний, у твоей Гулай будет много детей. Нарадуешься и за себя, и за нее. Кстати, а где твои брат и сестра? Почему они не пришли на сватовство?