Чтение онлайн

В темноте, когда никто не мог видеть ее слабость, она обнимала его. Скользя ладонями по его большому могучему телу, упиваясь силой мышц, игравших под ее пальцами, она давала волю своим желаниям. Своей страстью она говорила ему о том, о чем не могла сказать словами – о своей жажде, о своем безмерном влечении к нему. И с нежностью, которую невозможно было ожидать от столь огромного, сильного мужчины, он утолял эту жажду, даря ей наслаждение, которого она не могла даже вообразить.

Но каким бы нежным и любящим он ни был в постели, как бы хорошо Катрина ни изучила его тело, во многих отношениях муж все еще оставался для нее незнакомцем. То ощущение единения и близости, которое они испытали после первой ночи, не возвращалось. Он сжимал ее в объятиях, но никогда не пытался поговорить с ней, поделиться своими мыслями. Они разговаривали вздохами и стонами, учащенным дыханием и спазмами мышц – на языке наслаждения, – поверяя друг другу секреты своих тел, но не сердец. Катрина знала, как ласкать его руками, чтобы каждый мускул его тела напрягся от жажды получить облегчение. Знала, как дразнить, как прикасаться. Но ничего не знала о его чувствах к ней.

А утром, когда она просыпалась, разнеженная и удовлетворенная, его уже не было в спальне. Словно он чувствовал некоторую ее отстраненность.

Ей уже почти хотелось как-нибудь его подтолкнуть. Катрина задавалась вопросом, уж не придумала ли она эти краткие мгновения душевной близости. Он был настоящий вождь – прирожденный властелин. До мозга костей Кемпбелл.

По молчаливому соглашению они старательно избегали любых упоминаний о его семье и ее родных. Но вековая вражда кланов, словно незримая завеса, упорно вставала между ними: его кузен, железной рукой правивший Шотландским нагорьем, его брат, убивший ее отца и разрушивший ее дом, – не говоря уже о зловещей репутации самого, Джейми.

Кузен Джон оказался прав – Катрина проявила излишний оптимизм, рассчитывая, что люди ее клана с пониманием отнесутся к сложному положению. Она знала, что Мор и другие слуги, бывшие с ней в Товарде, делали все возможное, чтобы объяснить ситуацию остальным. Но Ламонты никогда не горели желанием принять в свою среду Кемпбелла. Возмущение и злость родичей Катрины, устремившихся в Ротсей, как только стало известно, что она вернулась, и их неприязнь к Джейми была очевидной. Они подчинялись его приказам лишь потому, что слишком боялись его, чтобы ослушаться.

Власть Джейми была неоспорима. Как заметила Катрина с самого начала, его словно окружал ореол могущества. Держался он с поистине королевским достоинством. Все знали, что он на многое способен, сдерживали его только собственное терпение и снисходительность. Его право повелевать, может, и не вызывало сомнений, но раздражало и порождало протест.

Однако только на третий день, когда Катрина наконец отправилась в Аског, она полностью осознала, в каком опасном и рискованном положении очутилась.

Солнце скрывала густая завеса облаков, в холодном воздухе чувствовалось приближение осени. Чем ближе подходила Катрина к Аскогу, тем больше замедляла шаг. Хотя в Товарде она думала только о том, как вернется к родному дому, сделать это оказалось гораздо труднее, чем она ожидала. В конце концов, на этом месте всего несколько месяцев назад ее отец и братья расстались с жизнью, и Катрина не была уверена, что готова выдержать наплыв горьких чувств, которые охватят ее при виде развалин замка.

Вместо того чтобы послать за мужем, Катрина решила отправиться в путь сама. Ей не хотелось, чтобы кто-то был рядом, когда она впервые увидит развалины.

Сердце тревожно билось, когда она добралась до вершины холма, возвышавшегося на северных подступах к замку Аског. Катрина судорожно вздохнула, и глаза ее наполнились слезами, когда перед ней предстал обуглившийся остов башни замка. Пожар превратил часть серых камней в черные. Только эта каменная башня, лишившаяся деревянной крыши, и сохранилась за крепостными воротами.

Катрина оглядела двор. Множество людей усердно трудились, расчищая руины, убирая обломки и пепел. Слезы подступили к глазам, когда она вспомнила счастливые былые времена. Катрина почти видела Брайана, гонявшегося за своей собакой, или Малькольма и Нилла, пытавшихся побороть друг друга. Одинокая слеза скатилась по ее щеке и упала на шерстяной арисед. Боже, как она по ним тосковала!

Тяжесть потери обрушилась на ее хрупкие плечи.

Предстояло проделать огромную работу, чтобы отстроить замок заново. Ответственность, долг – все то, что в ее прежней жизни всегда возлагалось на кого-то другого, в одночасье свалилось на нее. Замок теперь принадлежал ей, и она не собиралась отступать. Отерев слезы тыльной стороной ладони, Катрина глубоко вздохнула и устремилась вниз с холма.

Хотя руины были частично разобраны, многое еще оставалось сделать, и Катрина решила, что будет ежедневно ходить на стройку и наблюдать за тем, как продвигаются работы. По ее расчетам, Джейми должен был быть там, но, к ее удивлению, когда она миновала ворота и вошла во двор, его нигде не было.

Люди, по большей части прежние слуги или арендаторы ее отца, бросили работу и настороженно воззрились на нее. Их сдержанность ранила ее, но Катрина изобразила на губах широкую улыбку и заговорила с одним из мужчин, которого узнала.

– Рада видеть вас, Каллум.

– Я тоже, госпожа, – ответил он, улыбнувшись в ответ. Но тут же спохватился: – Сожалеем о вашей потере, госпожа. Ваш отец был великим вождем.

Катрина благодарно кивнула. К горлу подкатил комок.

– Спасибо, – с трудом произнесла она. – Я очень тоскую по ним.

Она двинулась сквозь толпу, называя и других по именам, справляясь об их семьях. Почувствовав, что обстановка разрядилась, она заговорила о ремонте. Каллум объяснил, что уйдет еще несколько дней, чтобы разобрать развалины, но к концу недели они рассчитывают приступить к валке леса, чтобы заготовить бревна и доски для строительства.

Вперед выступил молодой парень. Он был не старше ее и высказал вопрос, занимавший мысли всех присутствующих.

– Это правда, миледи? Правда, что вас заставили выйти замуж: за человека, убившего вашего отца?

– Нет! – вздрогнув, ответила Катрина. – Я действительно вышла замуж, но мой муж не имел никакого отношения к нападению.

– Но он Кемпбелл, – сердито сказал Каллум. – И Каратель Аргайлла.

– Да, – начала она. – Но…

Катрина умолкла. «Но» что? Что она могла сказать? Дела обстояли хуже, чем она себе представляла. Ламонты никогда не признают Кемпбелла своим вождем. Катрина могла бы им сказать, что хотела вернуть земли своему клану. Это лишь часть правды. Джейми вынудил ее к замужеству, а она не слишком-то и сопротивлялась. Хотя она и не могла этого объяснить, где-то в глубине души ей хотелось в него поверить.