Шрифт:
Глава 1
Королевский гонец приехал неспроста.
Иветта заметила его в окно совершенно случайно. Повернулась, указывая горничной, где поправить прическу, и за кисеей занавеси отметила краем глаза движущееся пятно. Характерный бело-золотой штандарт запылился в дороге, но все равно был различим даже с высоты второго этажа. Сердце девушки забилось сильнее – неужели то, что она ждала последние несколько лет, все же произошло?
За обедом она вертелась и ерзала, матушке даже дважды пришлось сделать ей замечание, на что сестричка Терисса выпрямилась еще сильнее и демонстративно элегантно поднесла ко рту крохотную десертную ложечку. Младшая и балованная до невозможности, она не упускала случая поддеть сестру.
– У меня для вас есть важная новость. – утерев рот салфеткой, степенно произнёс отец, и обе сестры замерли, навострив уши. – Меня с утра навестил посланник его величества Килвара, да хранят его боги.
Домочадцы и стоявшие у стен слуги дружно осенили лбы звездным знамением. Сами «звезды» давно уже канули в историю, да память о них осталась не самая хорошая, но в религии они занимательно отразились как оберегающие и охраняющие божественные силы.
– Объявляется королевский отбор! – не выдержав, воскликнула мать Иветты, чем заработала неодобрительный взгляд мужа.
– Именно так, Честити. – со значением протянул мистер Юнтис, и женщина поспешно закрыла рот. С главой семейства спорить не смел никто. Тем более, перебивать и мешать производить должное впечатление. Иветта перестала дышать. Неужели? Ее матушка не станет просто так волноваться, а иначе, как волнением, и не объяснить ее вопиющей выходки. – Да, наша дочь приглашена!
Отец добился своего – бурные овации публики в лице почтительных слуг и восторженных дочерей достались именно ему. Иветту только царапнуло единственное число, но она тут же отбросила подозрения – ну, в конце концов, она же старшая, ей и замуж идти первой! И ничуть она не перестарок, девятнадцать тоже юность! А младшая, Терисса, совсем еще девчонка, даром что в брачный возраст вступила. Шестнадцать ей, может, и исполнилось этой весной, а вот мозги еще не добрались до адресата. Дразнится, проворачивает какие-то совершенно детские и глупые подставы вроде вылитого на платье кувшина сока, а пожаловаться нельзя – как же, младшенькая, ей во всем уступать должно.
Потому на отбор к королю по-любому ехать ей.
Иветта очень хотела стать королевой. Пожалуй, даже не столько ради власти и богатства, которые из провинциальной усадьбы казались весьма соблазнительными, а скорее чтобы вырваться из удушливого отчего дома с его условностями, строгим распорядком и бдящим оком отца, надзиравшего коршуном как за успехами дочерей в учебе, так и в тонких искусствах вышивки и пения.
Вот, казалось бы, что преподаватель портального мастерства мог понимать в женских штучках? А вот поди ж ты, находил, к чему придраться, причем совершенно справедливо!
– Терисса, доедай скорее, пойдём! – в не меньшем возбуждении воскликнула маменька. – Нам нужно столько сделать, ведь в столице нужно быть через неделю, а новый гардероб за это время никак не пошить! Потому придется выбрать, что поприличнее, там на месте справишь остальное. Иветта?
Она пребывала в ступоре от услышанного, потому не сразу отреагировала. Маменька поджала губы и повторила резче:
– Иветта, я с тобой говорю, где ты опять витаешь? Поделишься с сестрой гардеробом. Тебе ни к чему, а у нее дело всей жизни решается! Помнишь, то платье, что мы готовили к твоему первому балу? Вот, его точно возьмём. Ушьём, конечно, ты покрупнее будешь…
И матушка с неодобрением и скрытой завистью покосилась на внушительную грудь Иветты. Та в последние лет пять стала ее проклятием. Вместо того, чтобы смотреть в лицо, даже старый учитель принялся опускать глаза все ниже, а после дребезжащим голосом извиняться, что потерял нить повествования. Потому платья она носила самые скромные, и никак не думала, что сестрица позарится на…
Стоп.
При чем тут Терисса?
– Матушка, но разве на отбор еду не я? – осторожно уточнила она, глядя при этом на отца. Без его разрешения и повеления все равно никто в доме не чихнёт, не говоря уже о столь важном событии, как выбор королевской невесты. Кто из них с сестрой поедет, решала точно не матушка.
– Нет, конечно. – ожидаемо ответил вместо Честити ее муж. – Твой жених уже давно выбран. Это наш сосед, мистер Гверт.
Иветта промолчала, но не потому, что была согласна с этим заявлением. У нее перехватило горло и отнялся язык от обиды и несправедливости.
– Но он же стар! И уморил уже четырёх жён!.. – придя в себя, возмутилась она. Девушка понимала, что испытывает терпение, которого у отца и так было не очень много, но сдержаться не могла. Это же ее жизнь, ее шанс на лучшее, и вот так, запросто, ее лишат возможности даже попытаться выиграть отбор? Отдадут за старика? Мистер Гверт всего на год младше ее отца, и четырежды вдовец. По поводу смерти последней жены даже проводилось расследование, потому что труп был в странном состоянии. Подробностей дела не разглашали, но следователи долго ездили по окрестностям, выпытывая у проживавших неподалёку их впечатления по поводу брака землевладельца. Счастливым его назвать точно было нельзя – папенька на фоне мистера Гверта был просто образцом покладистости и вседозволенности. Потому слухи о причинах гибели бедняжки ходили самые разные, от самоубийства до убийства.
– Не говори глупости. – одёрнул дочь мистер Юнтис. За годы преподавания в Академии он привык к тому, что студенты слушают его открыв рот, а вопросы задают исключительно в отведённое для этого время. Желательно, как можно меньше. А потому любое противоречие или возражение выводило его из себя. – Мистер Гверт в самом расцвете сил для мужчины. Он глубоко несчастен, ему, как ты знаешь, не везло с супругами. Но ты-то сумеешь сделать его счастливым! И чтобы я больше никаких сплетен в моем доме не слышал!
– Да, папенька. – покорно пробормотала Иветта, в глубине души кипя от ярости. Она так просто не сдастся! Девушка еще толком не представляла, что именно сделает, но была совершенно уверена, что ее сестра на отбор ехать не достойна! А вот она сама – очень даже.
Разговор за столом увял, и десерт они доедали в тягостном молчании. Терисса закончила быстрее всех, и увлекла матушку наверх, мерять и выбирать наряды, не забыв перед уходом показать Иветте язык.
Девушка несколько раз открывала рот, собираясь задать вопрос отцу, но тут же закрывала его обратно, не проронив ни звука. Смысл спрашивать, если он уже все для себя решил? Мистера Юнтиса никогда не интересовало ничьё мнение, кроме его собственного. Особенно, если речь шла о деньгах.
Иветта давно догадывалась, что в поместье не так все гладко, как хочет показать всем гостям матушка. Она видела и прохудившиеся крыши в поселении, которые давно было пора менять, и опустевшие гостевые комнаты, из которых таинственным образом исчезали ценные вазы и пушистые ковры. Можно было бы списать на воровство слуг, если бы все в поместье так не боялись гнева мистера Юнтиса. О, если он кого-то поймает на горячем, смерть покажется избавлением храбрецу! Отсюда шёл логичный вывод. Раз предметы исчезают не в карманах слуг – значит, их продаёт сам хозяин. Или, точнее, матушка под чутким руководством отца.