Чтение онлайн

Матарет вопреки собственному обычаю перестал улыбаться. Поднял брови и слегка пожал плечами.

— Но машину наверняка стерегут, — сказал он.

— Там народу раз-два и обчелся. Разгоним.

— Так-так…

Матарет положил ладони на колени и некоторое время молчал, погруженный в мысли. Наконец вскинул голову:

— И когда же мы отправимся в Полярную страну?

— Ты хочешь участвовать?

— Естественно. Интересно поглядеть, что из этого выйдет.

— Я предпочел бы оставить тебя здесь во главе Братства. Ведь в полном составе мы отправиться не можем. Это возбудило бы подозрения.

— Я не останусь, — решительно сказал Матарет и повторил: — Так когда отправляемся?

Рода бросил взгляд на громоздкие календарные часы в противоположном углу.

— Сейчас около полудня. Я думаю, отложим до завтра. В нашем распоряжении окажется весь день целиком.

— А если, как на грех, Победоносец нынче ночью вернется?

— Не думаю. Впрочем, оно бы даже к лучшему. Такая суматоха поднимется, что нашего отсутствия никто не заметит.

Матарет покачал головой:

— Это как сказать. Не исключено, что наш Победоносец явится, улепетывая от наседающих шернов. Тогда ему самому срочно понадобится в Полярную страну, чтобы побыстрее удрать.

— Полагаешь, шерны и впрямь одолеют? — тревожно спросил Рода.

— Над этим не задумывался, а отправляться надо непременно нынче.

— В конце концов, что нам мешает?

Рода помолчал-помолчал и громко рассмеялся:

— Это будет бесподобно! Только он соберется улизнуть, ан глядь — с места не двинуться, машина разобрана, кое-каких частей нигде нет, они спрятаны. Замечательно! Он вынужден будет пойти на переговоры, а диктовать условия будем мы!

Погруженный в мысли Матарет словно не слышал слов Премудрого. Внезапно заговорил сам:

— Ты абсолютно уверен, что он прибыл не с Земли? Рода возмутился:

— А ты все еще сомневаешься? В таком случае скатертью дорога: иди обнимайся с чернью, которая таращится на Землю! Зачем тебе Братство Истины?

— Затем, что хочу знать истину во что бы то ни стало, — коротко ответил Матарет и встал, показывая, что разговор окончен.

Тем временем у стола над картой разгорелся диспут. Спор зашел о смысле линии, проведенной точно так же, как это было сделано на карте Старого Человека, причем сделано явно после изготовления карты. Ломаная линия, нанесенная красным цветом, начиналась от крестика в месте, которое носило непонятное название «S-i-n-u-s A-e-s-t-i-u-m», слегка извиваясь, проходила через какое-то «М-а-г-е I-m-b-r-i-u-m» до горы «P-1-a-t-o-n», потом резко поворачивала на восток и снова вела на север меж гор к самому полюсу.

Члены Братства Истины давно уже ломали голову над тем, что означает эта змейка длиной в четверть окружности лунного шара. Некоторые полагали, что это обозначение пути, пройденного Старым Человеком, но Рода Премудрый не соглашался с этой гипотезой. Более того, он считал ее глубочайшим заблуждением.

— С какой стати было Старому Человеку предпринимать такое долгое и опасное странствие по мертвой поверхности Луны, — ораторствовал он, — когда под поверхностью существуют комфортабельные средства сообщения между населенными пунктами?

И красная линия по-прежнему оставалась волнующей загадкой, поводом для частых и безрезультатных споров между ревностными искателями истины.

Один из них, тот самый юнец со взлохмаченной гривой, что держал речь перед приходом Роды, выдвинул новую теорию. А именно, что это «линия угрозы», как он выразился. Не путь, пройденный Старым Человеком, а просто удобный и доступный маршрут по лунной поверхности к логовам жителей Великой пустыни, который подлежит особой охране в вечном опасении, что им воспользуются «обездоленные».

Сперва он высказал эту мысль предположительно, но по мере того, как посыпались возражения, начал огрызаться и упрямиться, а кончил тем, что счел свой домысел непреложной истиной и потребовал, чтобы Братство положило эту истину в основу практических действий как возможность без помощи Победоносца добраться до таинственных поселений в недрах Великой пустыни.

Разрешить спор призвали Роду.

Матарет, остановясь у двери, некоторое время наблюдал, как Премудрый с чувством собственного достоинства излагает свой взгляд на проблему, водя пальцем по разложенной карте. В какой-то момент даже потянуло подойти и послушать, но Матарет совладал с собой, усмехнулся и решительно отворил дверь.

Пройдя по длинному, узкому и темному коридору, Матарет выбрался на улицу. Это был самый бедный городской квартал, гнездо рабочего люда и мелких ремесленников, угодивших чуть ли не в рабство к торговцам и фабрикантам, что проживали в красивых домах на центральных улицах, по соседству с собором и дворцом первосвященника. По обе стороны узкой улочки, вкривь и вкось спускающейся к морскому берегу, тянулись неказистые глинобитные мазанки. Рядом с крылечками кучами валялся мусор, гниющий под лучами полуденного солнца, сквозь проломы в заборах торчали привядшие стебли разгулявшейся сорной травы. Тут и там, отыскав клочок тени, отлеживались изнывающие от зноя собаки.

Матарет юркнул в закоулок и осмотрелся, нет ли слежки. Ведь кое-кто догадывался, что он причастен к Братству Истины, особо ненавистному как раз в этом квартале, где у Победоносца были самые ярые сторонники и последователи. Люди, живущие тяжким трудом и обремененные заботами, видели в светлом пришельце с Земли надежду на лучшее будущее и с нетерпением ждали, когда он вернется с победой из-за моря и возьмется заводить на Луне новые порядки.

Но никто не маячил за окнами, никто не выругался сквозь зубы, проходя мимо «пустыниста», как презрительно называли здесь членов Братства. Квартал, который обычно даже в самое полдневное пекло кишел народом, выгнанным бедностью из дому на поиски заработка, казался вымершим. Только на площади, откуда в центр города вела мощеная дорога, Матарету попалась кучка рабочих. Они стояли в тени какой-то запертой лавчонки, оживленно разговаривали и с явной тревогой поглядывали в сторону моря.