Победитель
Шрифт:
– Какие звери...
– пробормотал врач.
– Я попытаюсь извлечь из вас эту коробку.. Не знаю, что из этого получится, ее устройство хранится в тайне, но я попытаюсь...
Он ушел и вернулся со шприцем.
– Сейчас вы уснете...
– Его нигде нет.
Уордмен в ярости глядел на врача, но понимал, что тот говорит правду.
– Так. Значит, кто-то его забрал. У него был помощник, который помог ему бежать.
– Никто бы не осмелился, - заметил врач.
– И тем не менее, - сказал Уордмен.
– Я извещу полицию.
Через два часа полиция, опросив местных жителей, нашла фермера, подобравшего раненого человека и доставившего его к доктору Аллину в Бунстаун. Полиция была убеждена, что фермер действовал по неведению.
– Но не доктор, - мрачно заявил Уордмен.
– Он наверняка сразу же все понял.
– Да,сэр, вероятно.
– И не доложил.
– Нет, сэр.
– Я поеду с вами. Подождите меня.
– Слушаюсь, сэр.
Они приехали без сирены, вошли в операционную и застали доктора Аллина моющим в раковине инструменты.
Аллин окинул их спокойным взглядом и сказал:
– Я вас ждал.
Уордмен указал на человека, лежащего без сознания на столе.
– А вот Ревелл.
– Ревелл?
– удивился Аллин.
– Поэт?
– А вы не знали? Так почему же вы помогли ему?
Вместо ответа Аллин пристально оглядел его и спросил:
– Вы, очевидно, сам Уордмен?
– Да, это я.
– Тогда, полагаю, это ваше, - сказал Аллин и вложил в руку Уордмена окровавленную черную коробку.
Потолок был пуст и бел. Ревелл писал на нем слова, но боль не проходила. Кто-то вошел в комнату и остановился у постели. Ревелл медленно открыл глаза и увидел Уордмена.
– Как вы себя чувствуете, Ревелл?
– Я думал о забвении, - проговорил Ревелл.
– О поэме на эту тему.
Он посмотрел на потолок, но тот был пуст.
– Однажды вы просили бумагу и карандаш... Мы решили вам их дать.
Ревелл почувствовал внезапную надежду, затем понял.
– А, - произнес он, - а, вот что.
Уордмен нахмурился.
– В чем дело? Я могу дать вам бумагу и карандаш.
– Если пообещаю не бежать.
– Ну так что же? Вам не уйти; пора уже смириться.
– То есть я не могу выиграть. Но я не проиграю. Это ваша игра, ваши правила, ваше поле. Мне достаточно ничьей.
– Вы все еще думаете, что это игра... Хотите взглянуть, чего вы добились?
– Уордмен открыл дверь, дал знак, и в комнату ввели доктора Аллина.
– Вы помните этого человека?
– Да, - сказал Ревелл.
– Через час в нем будет черная коробка. Вы довольны? Вы гордитесь, Ревелл?
– Простите, - взглянув на Аллина, промолвил Ревелл.
Аллин улыбнулся и покачал головой.
– Не надо извиняться. Я тешил себя надеждой, что гласный суд поможет нам избавиться от такого зверства.
– Его улыбка потухла.
– Увы, гласности не было...
– Вы двое слеплены из одного теста, - с презрением сказал Уордмен.
– Эмоции толпы - вот о чем вы только и можете думать. Ревелл - в своих так называемых поэмах, а вы - в своей речи на суде.
– О, вы произнесли речь?
– Ревелл улыбнулся.
– Жаль, что я ее не слышал.
– Речь получилась не блестящая, - сказал Аллин.
– У меня не было времени подготовиться. Я не знал, что процесс будет продолжаться всего один день.
– Ну что ж, достаточно,-оборвал Уордмен.- Вы еще наговоритесь за долгие годы.
У дверей Аллин обернулся:
– Пожалуйста, подождите меня. Операция скоро кончится.
– Пойдете со мной?
– спросил Ревелл.
– Ну разумеется, - сказал Аллин.