Пляж
Шрифт:
Я покраснел.
— В курсе ли ты, что завтра утром мы собираемся похоронить Стена? Я хочу, чтобы эти похороны покончили с напряженностью, чтобы эта ужасная трагедия сделала всех добрее. И знай, что то же самое я скажу Багзу. Мне не хочется, чтобы все думали, что я его, как моего друга, особо выделяю. Договорились?
— Договорились.
Сэл кивнула. Затем она приложила ладонь ко лбу и несколько секунд оставалась в этом положении.
Бедная Сэл, подумал я. Я не очень задумывался о том, как тяжело ей приходилось, и решил, что буду более чутким. Я даже не понимал, почему избегаю встречаться с ней. Ведь у меня были сложности в отношениях с Багзом. Я безосновательно позволил своей неприязни к нему перейти на нее.
— Итак, — сказала она, подводя черту, — куда ты направлялся, когда я тебя поймала?
— На пляж. Поискать Франсуазу… и посмотреть, как дела у Карла.
— Карл… — Сэл забормотала что-то неразборчивое и посмотрела вверх, на лиственный шатер. Когда она опустила глаза, то удивилась, что я еще здесь.
— Ну иди же, — сказала она, жестом прогоняя меня. — Чего ты ждешь? Исчезни.
Я добрался до пляжа к шести. Сухой песок уже остыл настолько, что можно было идти не спеша. Правда, подобная прогулка не привлекала меня. Я играл в одну из своих игр, а для нее требовался влажный песок возле самой воды.
Цель игры заключалась в том, чтобы оставлять четкие следы. Это было намного труднее и увлекательнее, чем может показаться. Если мокрый песок присыпан сухим, след рассыпается; а пройдитесь по сырому песку — и след исчезнет после того, как в него просочится вода. Важное значение в игре имеет сила давления. При обычном шаге носок погружается слишком глубоко и портит след. Какова альтернатива? Неестественные шаги с равномерным давлением по всей ступне. Так вы оставите хорошие следы, но идти неудобно. Я изо всех сил бился над достижением компромиссного результата.
Развлекаясь таким образом, я шел по пляжу, подпрыгивая, останавливаясь, тяжело вздыхая, раздраженно уничтожая неудачные следы. Мои глаза все время были опущены, поэтому я заметил своих друзей, только когда оказался в двух-трех метрах от них.
— У тебя крыша поехала, Рич? — услышал я слова Кити. — Если да, то скажи об этом прямо. Тогда ты, наверное, сможешь лучше нас наладить контакт с Карлом.
— Я стараюсь, чтобы получился четкий отпечаток ноги, — не поднимая глаз, ответил я. — Это очень трудно.
Кити засмеялся таким смехом, что до меня сразу дошло: он накурился.
— Четкий отпечаток, говоришь? Да, отсюда уже совсем недалеко до безумия. Это оригинальнее, чем пытаться нарисовать идеальный круг.
— Круг?
— Обычное занятие сумасшедших.
— А! — Я в последний раз оставил след и нехотя подошел к ним, с разочарованием убедившись, что среди них не было Франсуазы. — Именно этим и занимается Карл?
— Нет. Он слишком спятил, чтобы рисовать круги.
— На самом деле, — вмешался Этьен, явно не расположенный поддержать легкомысленный тон Кити, — Карл не сумасшедший. Просто он en etat de choc.
Кити удивленно поднял брови:
— Ага. Так я и думал… А теперь скажи-ка нам, что это значит.
— Я не знаю, как это правильно по-английски. Поэтому и сказал по-французски.
— Твои слова сильно помогут Карлу.
— Если бы ты хотел помочь, то отвез бы Карла на Пханган, — твердо проговорил Этьен и встал. — Я устал с тобой спорить. Извини, Ричард, я пойду обратно в лагерь. Скажи, пожалуйста, об этом Франсуазе, когда она вернется.
— Хорошо, — встревоженно ответил я. Очевидно, я появился в самый разгар перепалки. Меня совсем не радовало то, что мои друзья спорят. Мы должны быть вместе, пусть даже завтра Сэл и призовет нас к миру.
Этьен зашагал прочь. Секунду-другую спустя Кити обернулся к Грегорио и зашипел:
— Почему ты, черт возьми, не поддержал меня?
Грегорио задумчиво посмотрел на свои руки:
— Я не знаю… Я подумал, что он, наверное, прав.
— Он неправ. Как он может быть прав?
— Подожди-ка, — вмешался я, предварительно обернувшись, чтобы убедиться, что Этьен уже отошел от нас на достаточное расстояние. — Он что, серьезно говорил насчет Пхангана?
Кити кивнул. Его дредлоки были еще короткими, торчали прямо и подчеркивали недоверчивое выражение его лица:
— Слишком серьезно. Он весь день без умолку говорит об этом. Сказал, что собирается обсудить эту идею с Сэл.
— Но он же должен понимать, что мы не можем отвезти Карла на Пханган. Что мы там скажем? «Вот наш друг, на которого напала акула. У него, на нашем укромном пляже, случился нервный срыв. В общем, мы поехали. Еще увидимся…»
— Он считает, что мы можем отвезти Карла туда и высадить возле Хатрина.
— Ерунда. Даже если Карл ничего не разболтает, как мы узнаем, что с ним все в порядке? Там же целый миллион отморозков. Ну, кто-то увидит его, умирающего на песке, и пройдет мимо. — Я покачал головой. — Нет, Карлу лучше всего остаться здесь.
— Я весь день втолковывал это Этьену. Но погоди, это еще не все. Он хочет отвезти туда еще и Стена.
— Стена?
— Да.
— Но он же мертвый! Какой смысл…
— Родственники. Этьен считает, что мы должны сообщить семье о том, что случилось с их сыном. Видишь ли, если мы оставим их обоих на берегу, то Карла наверняка заметят, и семью Стена поставят в известность.
Я недоверчиво улыбнулся:
— Ага, а тем временем нас тоже наверняка обнаружат. И всему конец. Самая глупая идея, о которой я когда-либо слышал!
— Кому ты это объясняешь? — сказал Кити. — Но пока ты здесь, — добавил он и указал на Грегорио, — может, тебе удастся убедить его?
Грегорио лег на спину, избегая наших взглядов.
— Я просто считаю, что нам нужно подумать над предложением Этьена. Если Карл ни с кем тут не разговаривает, может, он и на Пхангане поведет себя так же.
— Нет, — ответил Кити. — В конце концов он заговорит. И когда это случится, я бы предпочел, чтобы он заговорил с нами. Не с каким-нибудь чертовым таиландским полицейским и не с психиатром-шведом…