Чтение онлайн

– Такой, о которой мир не пожалеет, – заметил Кармайн.

«Так же, как не пожалеет он о вас, доктор Уэйнфлит, – мысленно прибавил он. – Я затрудняюсь определить, кто из вас был худшим чудовищем: Уолтер или вы. Каким бы он ни был, он стал жертвой обмана – вашего обмана. Вы использовали его способность к убийству, чтобы скрыть ваши собственные преступления, а затем посмели осудить его за то, что он находил в убийстве удовольствие».

К полудню все закончилось.

Доктор Джессика Уэйнфлит находилась в той самой много повидавшей одиночной женской камере, с постоянно приставленной надзирательницей, которая была при ней даже во время посещения туалета. Лейтенант Верджил Симс поклялся, что во время его дежурства не будет никаких самоубийств.

– Будь я проклят! – сказал комиссар Сильвестри своим капитанам за обедом в орлином гнезде. Его сияющие черные глаза перемещались с Кармайна на Фернандо и обратно, при этом в них светился скупой юмор, что казалось почти невероятным. – Это было жуткое и отвратительное дело с начала и до конца, парни, не говоря уже о двух делах, вроде как слившихся в одно. Как говаривала моя тетка Аннунциата: «От грехов плоти труднее всего избавиться». Я знаю, что сейчас только обед, и обычно в этот час мое орлиное гнездо сухо, как бочаг в засуху, но сегодня, джентльмены, я чувствую желание предложить вам бокал выдержанного коньяка.

Охотно, без всяких возражений, джентльмены приняли эту редкую похвалу.

– А сегодня вечером, – продолжил Сильвестри, побалтывая коньяк в бокале, – мы все приглашены в Басквош-мэнор на обед, с женами и детьми, вплоть до новорожденных. Старшим детям продемонстрируют на экране новые фильмы, а младшие увидят концерт в стиле пантомимы. Младенцам споют колыбельные.

– Вот это я называю цивилизованным подходом, – широко улыбнулся Фернандо; он был отцом десятилетнего мальчика, восьмилетнего мальчика и пятилетней девочки, так что приходящие няни были вечной головной болью.

Несмотря на еще полностью не изжитый мрачный привкус, связанный с Иви и Джесс, в тот вечер в Басквоше собралась веселая компания. Ребятишек похитили искусные затейники, угодившие даже самым капризным из них, а это означало неожиданную свободу для родителей, которым подали самые изысканные кушанья и напитки. Руфус играл Шопена, Ра пел русские народные песни голосом, изменявшимся от сопрано до баса, а затем все уселись в кружок в удобных креслах поболтать.

Кармайн участвовал, но как сторонний наблюдатель. Редкая привилегия для человека из большой и дружной семьи. Братья Карантонио, подумал он, неуловимо изменились – по словам Делии, благодаря единственному доброму делу Джесс Уэйнфлит. Она велела Руфусу перестать заглаживать преступления их отца, и они с Ра увидели в этих словах логику. Руфус, конечно, флиртовал с Делией, тогда как Ра завладел необычным дуэтом – Бетти Голдберг и Глорией Сильвестри. Нет худа без добра, и благодаря всему произошедшему Ра и Руфус обрели более прочную жизненную основу.

С приятно наполненным желудком Кармайн откинулся в кресле и слушал, как Джон Сильвестри распространяется на тему психиатрических лечебниц.

Должно быть, он уснул, и Сильвестри сочувственно удалился прочь, чтобы дать ему спокойно подремать. Кармайн подскочил, когда на плечо ему легко опустилась чья-то рука.

– К телефону, капитан, – сказал Ра.

Кармайн встал и последовал за Ра по одному из коридоров особняка в нефритово-зеленую и лимонно-желтую комнату, где на столе лежала снятая с рычажка трубка.

– Дельмонико! – рявкнул он, недовольный, что его потревожили.

– Кармайн, слушай, – сказал возлюбленный голос. – Только не смей спорить! Я хорошо себя чувствую, я отдохнула, я в приподнятом настроении, я откормилась, и я до смерти по тебе скучаю. Мальчики отчаянно тоскуют по Фрэнки и Уинстону. Я лечу домой сегодня ночным рейсом. Позвоню тебе из аэропорта Кеннеди.

Щелк!

Растерянно моргая, он вышел в холл.

– Все в порядке? – с тревогой спросил Ра.

– Моя жена прилетает ночным рейсом.

– По этому поводу, – заметил Ра, – надо выпить.