Чтение онлайн

***

Ночь выдалась беспокойной и Джойс почти не спал. Ему чудилось, что кто-то, прячась во дворе, заглядывал в маленькое закопченное окно. И тогда Джойс хватал свой "бреме" и подбегал к двери в ожидании нападения. Так он промучился всю ночь и едва первые лучи коснулись стен его жилища, быстро собрался и бегом отправился к реке.

Когда он прибежал к косе, солнце уже полностью вышло из-за горизонта и освещало прибившийся к галечному берегу плот.

Казалось, трагедия разыгралась только что. Раны на телах, еще дымились и кровь растекалась по бревнам, это Джойс, стоявший на краю обрыва, видел отчетливо. Пересилив себя, он сбежал вниз и, помедлив еще несколько секунд, что есть силы навалился на своего врага.

На этот раз он не отводил взгляда до того момента, пока плот не налетел на камни.

Однако и это не принесло Джойсу успокоения и он приплелся в форт совершенно измученным.

Увидев хозяина Солти радостно запрыгал и очень удивился, что на него не обращают внимания.

***

День прошел незаметно и наступила вторая ночь, которая оказалась сплошным кошмаром.

Джойс кричал на Солти и стрелял по углам своего жилища, поскольку всюду ему мерещилась запрокинутая голова мертвого рулевого и его закатившиеся глаза.

С первыми лучами солнца, совершенно измотанный бессонной ночью, Джойс снова побежал к реке. В одной руке он держал свой верный "бреме", а другой прижимал к груди большую склянку с керосином.

Джойс был уверен, что плот окажется на прежнем мест и не ошибся.

Добежав до края обрыва, он зарычал как зверь и бросил под ноги ружье. Затем поднял над головой бутыль с керосином и метнул ее на бревна плота.

Горючее брызнуло во все стороны, и утреннее солнце заиграло на волнах радужной пленкой.

Джойс поднял ружье и не целясь выстрелил.

Пламя сначала нехотя, затем быстрее и смелее стало охватывать плот-призрак. Ярко вспыхнул шалаш, а затем и оба тела зашевелились в огне, словно силились подняться.

Огонь делал свое дело быстро и надежно, а Джойс стоял, и злое ликование было написано на его осунувшемся лице: я убил тебя, все таки, я убил тебя.

Вдохнув полной грудью воздух с запахом гари, он повернулся и пошел прочь от шипящих в воде головешек.

***

Две первые мучительные ночи, оказались просто цветочками, ведь в третью, Джойс не мог даже усидеть на месте. Он ревел, как зверь и обливаясь потом, пытаясь сорвать с горла несуществующие пальцы. Затем валился на пол и его рвало желчью до судорог.

Солти испуганно жался по углам и решительно ничего не понимал. Но потом Джойсу как-то неожиданно полегчало. Он полежал немного на заблеванном полу, проверяя свое исцеление, отдышался и встал на ноги.

Его чуть-чуть пошатывало, но идти он мог. А самое главное, охотник знал, что ему теперь делать. Он отпер заветный сундук и, достав кожаный мешочек, при слабом свете свечи, отобрал среди разномастного золота три маленькие монеты неизвестной чеканки.

Дорогу к реке Джойс знал достаточно хорошо и для ночной поры. Вскоре он уже слышал шум воды и чувствовал на лице движение холодного воздуха. Вот и обрыв. Внизу, у галечной косы угадывался темный силуэт плота. Джойс со всего размаха швырнул в него монеты и услышал, как они, стуча, запрыгали по бревнам. Затем охотник сел на большой валун и стал ждать рассвета.

В какой-то момент он задремал, а когда очнулся - совсем рассвело и никакого плота не было и в помине.

С тех пор Джойс начал спать спокойно, а еще через месяц завыли метели, и все его переживания были схоронены под белым надежным покрывалом.

Скоро хозяин с Солти возобновили охоту и как могли коротали длинные зимние вечера.

Однажды, ближе к вечеру, после охоты, Джойс пошел сложить в поленницу дрова, которые наколол накануне. Каково же было его удивление, когда он увидел аккуратно сложенные и даже подровненные поленья - чего он сам никогда не делал.

Пришлось списать все на отказавшую память.

В другой раз, когда Джойс вместе с Солти преследовал в лесу лося, за скрипом толстого наста, он услышал какие-то всхлипы, мольбы, наконец явственно увидел лютые глаза пса и блеснувшие в темноте клыки.

От неожиданности охотник остановился и видение сразу прекратилось. Искрились под солнцем сугробы, а далеко впереди, среди заиндевевших кустов, мелькал Солги. Джойс снова побежал следом за ним и опять услышал отразившееся, в той ночной июльской чаще, эхо детского крика.

Возвратившись в форт, охотник заметил, что его жилище тщательно прибрано. Вымыт пол, до белизны выскоблен стол и подметена по углам паутина. Даже печь была еще не остывшей, а на плите стоял горячий ужин.

Джойс посмотрел на Солти: пес спокойно проследовал к своей подстилке.

"Если бы живая душа побывала здесь, Солти б заметил, - подумал Джойс, но тут же сказал себе:

– А если неживая?"

Решив выяснить тайну незваных помощников, Джойс пускался на разные хитрости, однако каждый раз, возвращаясь домой, он находил нетронутыми волосинки и спички на двери и это указывало на то, что внутрь никто не заходил. Тем не менее в доме его по-прежнему ждал идеальный порядок и горячий ужин.

Джойс выливал похлебку в сугроб и присыпал ее снегом, чтобы не попадалась на глаза. А ужинали они с Солти солониной.

***

В один из ясных, по-зимнему морозных дней, Джойс обнаружил в лесу странные следы. Со всей очевидностью это были следы человека, но уж очень они казались маленькими.

А в одном месте, где снег был не очень глубоким, явственно угадывался отпечаток босой детской ножки.

"Ну, это уж слишком! В такую стужу..." - испугался Джойс.

Неожиданно Солти рванулся по этому следу и хозяину ничего не оставалось, как побежать за ним. Следы вели к реке, и когда до нее оставалось совсем немного, собака зашлась хриплым лаем и, не обращая внимания на команды хозяина, понеслась что было духу по твердому насту прямо к обрыву.

Солти пролетел по воздуху полтора десятка ярдов и точно угодил в, словно для него приготовленную, полынью.

Когда подбежал запыхавшийся Джойс, было уже поздно и течение волокло Солти под прозрачным льдом.

***

Возвратившись в форт, Джойс впервые почувствовал себя осиротевшим. Как в забытьи он открыл дверь и вошел в жарко натопленную комнату.

Все вокруг снова сверкало чистотой. На столе аккуратной стопкой лежало свежее, пахнущее мятой белье, а рядом голубое махровое полотенце и бритвенный стаканчик со взбитой мыльной пеной.