Чтение онлайн

— Да, хозяин. Задернуть шторы?

— Хорошая мысль.

После ухода слуги Бейдр закрыл глаза. Ему нужно провернуть столько срочных дел—а времени в обрез. Трудно поверить, что еще вчера он катался с сыновьями на водных лыжах.

Он посвятил им весь день. Они вместе сходили на пляж, развлекались, выискивая в песке моллюсков, брали напрокат водныйвелосипед в Сен-Тропезе, ныряли с аквалангами в окрестностях Поркероля, устраивали пикник на острове Леван. Вечером после ужина они смотрели в видеосалоне на борту яхты фильмы Диснея. Там были и другие картины, но они не совсем подходили для детей.

Когда же в воскресенье вечером яхта возвращалась в Канны, Бейдр вдруг почувствовал что-то не то. Они как дз смотрели «Белоснежку и семь гномов». Наконец Бейдр понял причину своего смутного беспокойства. Он оглядел их восторженные мордашки, обращенные к экрану, и подал знак стюарду, выступавшему в роли киномеханика, чтобы тот остановил показ. В салоне загорелся свет.

Мальчики тревожно посмотрели на отца.

— Еще рано ложиться, папа, — протянул Мухаммед.

— Да, рано, — ответил Бейдр по-арабски. — Просто я вижу, что мы так и не успели поговорить.

— О’кей, папочка, — по-английски сказал Мухаммед. — О чем мы будем разговаривать?

— Может быть, перейдем на арабский? — улыбнулся Бейдр.

Мальчик смутился, но согласно кивнул.

— Да, Вава. [2]

Бейдр повернулся к младшему сыну.

— А ты не против, Шамир?

Тот молча наклонил голову.

— Вы учите Коран?

Оба снова кивнули.

— Уже дошли до заповедей Пророка?

Тот же утвердительный жест головой.

— Ну, и что же вы успели узнать?

— Что нет Бога, кроме Аллаха, — запинаясь, проговорил старший сын, — и Магомет — пророк его.

Бейдр понял, что познания сына оставляют желать лучшего, и снисходительно обратился к Шамиру:

— А ты что выучил?

— То же самое, — по-английски ответил тот.

— Мы, кажется, условились говорить по-арабски.

— Это трудно, папочка, — сказал малыш.

Бейдр промолчал. На лице мальчика отразилась растерянность.

— Ты сердишься, да, папочка? Я знаю по-французски: lamemechose.

— Нет, Шамир, я не сержусь. Ты молодец.

Малыш расцвел.

Бейдр подал знак стюарду. Снова погас свет, и на экране замелькали кадры. Еще немного — и дети с головой окунулись в приключения Белоснежки. Однако в темных глазах Мухаммеда блестели слезы. Бейдр притянул мальчика к себе.

— В чем дело, сынок? — спросил он по-арабски.

Тот залился слезами. Бейдр ощутил свою беспомощность.

— Скажи мне, сынок.

— Я плохо говорю по-арабски, папа, — с сильным английским акцентом произнес Мухаммед. — Тебе за меня стыдно.

— Мне никогда не бывает стыдно за тебя, мой мальчик, — Бейдр крепко прижал к себе сына. — Я горжусь тобой.

На мокром лице мальчика засияла улыбка.

— Правда?

— Конечно. Ну, смотри мультик.

После того, как дети легли спать, Бейдр долго оставался в затемненном видеосалоне. Когда туда спустился Юсеф с двумя молодыми женщинами, он был очень удивлен.

— Прошу прощения, шеф. Я не знал, что вы здесь.

— Ничего. — Бейдр встал. — Пойду переоденусь. — Его вдруг осенило, и он спросил по-арабски: — Вы были здесь, когда Джордана с детьми прилетели из Бейрута?

— Я видел, как они проходили таможенный досмотр.

— Учитель арабского языка прилетел с ними?

Юсеф задумался.

— Кажется, нет. Только няня.

— Интересно, почему Джордана не взяла его с собой?

— Не знаю, шеф. Она мне не говорила. — Лицо Бейдра оставалось бесстрастным, и Юсеф добавил: — У нас не было времени на разговоры. Она всегда очень занята. Здесь столько всяких развлечений.

Наверное. Напомните мне телеграфировать утром в Бейрут. Хочу попросить отца направить сюда учителя первым же рейсом.

— Да, шеф.

Бейдр вышел.

На следующее утро он позвонил Джордане из аэропорта перед вылетом в Женеву.

— Что случилось с учителем арабского? Я был уверен, что он прилетит вместе с вами.

— Он заболел, и не было времени искать другого.

— Не было времени? — в голосе Бейдра послышались саркастические нотки. — Тебе стоило только позвонить моему отцу, и он бы мигом прислал учителя.

— Я не думала, что это так важно. В конце концов, у мальчиков летние каникулы.

Бейдр весь кипел, но ледяным тоном произнес:

— Не так важно? Кто дал тебе право решать, что важно, а что нет? Ты отдаешь себе отчет в том, что в свое время Мухаммед будет править четырехмиллионным народом, а он даже не владеет родным языком?

Джордана молчала.

— Я слишком понадеялся на тебя, — заключил Бейдр. — Я дал отцу телеграмму, чтобы он прислал учителя. Осенью мальчики отправятся к отцу. Может быть, там их будут воспитывать, как полагается.

Когда Джордана, наконец заговорила, в ее голосе чувствовалась обида.

— А я? Какие у тебя планы относительно моего будущего?

— Никаких, — отрезал Бейдр. — Можешь делать все, что тебе угодно, черт побери! Я дам знать, когда ты мне снова понадобишься.

Джордана была пьяна — как никогда в жизни. Это было то специфическое опьянение, которое наступает только после глубокой депрессии, когда человек словно смотрит на себя со стороны, существуя как бы отдельно от своего тела. Она была весела, остроумна и обворожительна в одно и то же время.