Чтение онлайн

— Ерунда.

— Ничего подобного. Ни разу не замечал, как, бывает, себя странно природа ведет?

Сергей навострил уши.

Когда Корнеев начинает болтать, всегда интересно, хотя иной раз и полный бред несет.

— А про розовый туман не слыхали?

— Сказки, — отозвался один из бойцов. — Я десять лет в рейдах, а ничего не видел.

— Как повезет. Я видел. Три года тому. У заброшенной распределительной энергостанции возле Исети. Мы искали запчасти для генераторов, но два дня не могли попасть на территорию из-за тумана.

— Ну да, а никто, кроме тебя об этом не рассказывает! — сказал тот же рейдер.

— Это потому, что парни, с которыми я был там, уже мертвы. Кто-то погиб, а двое умерли позавчера, в Бастионе, — ответил Игорь, глазом не моргнув. — Так что свидетелей нет. Мы были в разведке. Подошли к главным воротам, смотрим, пелена со стороны станции идет. Туман. Купол и токоприемники, гад, скрыл и ползет. Мы, значит, деру, а потом смотрим, он остановился. У самых ворот. Стеной. Мол, не пущу. Туман тот — живой и в нем что-то есть. Появляется невесть откуда и пропадает так же внезапно, вроде бы шутит, но эти шутки… в общем, не хотел бы я оказаться внутри. Иногда, если долго наблюдать, видно, как тени внутри тумана движутся, словно что-то подбирается близко к самому краю, желая посмотреть, что снаружи. — Коренев помолчал, убедившись, что байка подействовала. — Мы два дня паслись возле станции. Командир собирался уже отдать приказ сваливать, но туман вдруг исчез. Вот так разом. Жуткое дело, парни. На территорию все-таки вошли, готовые деру дать в случае чего. А там все разворочено, стальные фермы токоприемников погнуты, словно громадными руками, чуть в косицы их не заплели. Стены в некоторых местах снесены. Кругом какая-то гадость, слизь. Кто-то там знатно порезвился, надо полагать. Но фокус в том, что мы ничего не слышали, хотя были рядом. Вот тебе и туман.

Рейдеры молча переваривали услышанное. Не возражали. Игоря невозможно было подловить на вранье. Если он и придумывал, то ловко обрубал все концы.

— Причем же тут гроза? — спросил Сергей.

— А кто его знает? Почему вот сразу, как только мы выехали? Нехорошее предчувствие у меня.

Сергей улыбнулся. Всегда находится такой — особо чувствительный скептик. Кошки у него на душе скребут, и он обязательно об этом заявит во всеуслышание, придавая происходящему еще несколько градусов таинственности.

Впрочем, тему быстро оставили. Не всякий рейдер на памяти Сергея обладал таким богатым воображением, как Игорь, и еще меньше находилось спорщиков. Настоящий эсбэшник не должен быть болтуном — так гласило неписанное правило.

Да и потом, разве они все знают об этом мире? Нет. Практически ничего. Даже умники из Научного Корпуса весьма осторожны в оценках угроз. Так почему бы, теоретически, не существовать аномальному розовому туману? Или разумной грозе, которая стремится всеми силами помешать каравану в его миссии?

Сергей посмотрел в амбразуру. Словно бы бросая вызов стихии, броненосцы наступали прямо на грозовой фронт. Эфир потрескивал помехами. Сливаясь в нестройную музыку, шипение и потрескивание напоминало радиопереговоры каких-то существ.

Небо на западе почти целиком затянуло низкими тучами, имевшими чернильный оттенок. Сергей заметил вдалеке синеватые всполохи. Где-то там уже били молнии, разнося по взбесившейся атмосфере заряды в миллионы вольт.

— Говорят, в середине лета здесь почти всегда такие грозы, — заметил Игорь, словно все только и ждали его комментария. — Проверим…

"Подъездная" дорога, в старые времена имевшая статус сверхсекретной, осталась позади. Караван вырулил на скоростную трассу.

Теперь броненосцы мчались на запад, преодолевая все возрастающее давление воздушных масс. Пыль была еще не слишком плотной, но сгущалась с каждой минутой.

"Дорожное полотно здесь отлично сохранилось, да и останков машин мало. Хоть гонки устраивай, — подумал Генрих Буланов, глядя через пуленепробиваемое лобовое стекло. — Только вот от беды вряд ли убежишь! У нее самая быстрая тачка".

Сидящий в кабине головного броненосца ученый наблюдал за происходящим с голографического экрана компьютера.

Аппаратура, фиксирующая все, что происходило за бортом, демонстрировала нереальные показатели. И они еще не достигли критических для данного явления значений.

Мих (и это весьма нервировало) заглядывал через плечо.

— Как дела? — спросил полковник в пятый раз за десять минут.

Генрих покраснел от злости. Взгляд его метнулся влево, туда, где сидели стрелок в своей ячейке, и, чуть дальше, водитель. Оба были совершенно безучастны к происходящему. К тому же лица их скрывались за шлемами.

Мих продолжал ухмыляться за плечом умника.

— Слушайте, вы ведь и сами все видите, — сказал Генрих, сглатывая. Вместо глухого шлема на директоре ИЦ была маска. Полковник воспользовался такой же, показывая, насколько он плотно готов сотрудничать с "научным руководителем" экспедиции. Мол, рискует всем ради возможности лично пообщаться с гением.

Генрих полагал, что здоровяк издевается. Отношения у них не сложились давно, и напряженность сохранилась по сей день. Только катастрофа, подобная той, что настигла Бастион, могла заставить этих двоих работать вместе.

— Это не гроза, — добавил Буланов. — Ураган. Ветер уже сорок пять метров в секунду, а будет еще больше! Я думаю, мы сглупили. Теперь на открытом месте мы просто беззащитны. Если нас перевернет на бок и оставит в покое, еще легко отделаемся!

— Боитесь? — спросил Мих.

— А вы как думали? Я не герой. Я в рейды выезжал трижды за всю жизнь и недалеко. И потом — как вы себя будете чувствовать, если ветер оторвет нас от земли и зашвырнет куда-нибудь километров за двадцать отсюда. Приземляться-то мы, между прочим, будем жестко!

Мих пожал плечами.

— Я готов к смерти, — сказал эсбэшник.

Генрих отвернулся.

— Я… я тоже готов умереть, но предпочитаю за дело. С пользой…

Полковник помолчал, потом сказал:

— Пыль усиливается.

Она не просто усиливалась, она превратилась в сплошную завесу, в подвижный вал высотой метров тридцать.

Широким фронтом пыль шла с запада на восток и густела, поднимая в воздухе все больше частиц грунта, отмершей и отмирающей плесени. Скорость ветра увеличивалась. Теперь уже в воздухе летали не просто мелкие частицы, а камни.