Чтение онлайн

Загорелся зеленый, Даос убрал ногу с педали тормоза и легонько нажал на газ.

– Слушай, – Юрий Алексеевич достал сигарету, закурил, – а когда нашего бугая завалили? Я что-то по телефону со сна не разобрал.

– Пару часов назад. А около восьми был звонок от Тюки. Дипломат у него, но как он к нему попал… – Даос пожал плечами. – В общем, пацаны даже не догадываются, чей он и чем они рискуют, объявив себя. Требуют пару кусков зелеными, дурачьё…

– Ну дела! А что Гында?

– Ничего. Велел разобраться.

– Мм… да…

Несколько минут ехали молча.

– Что будем делать? – осторожно поинтересовался Юрий Алексеевич.

– Ничего не будем. Заберем дипломат и отвезем его Гынде.

– Ясно. А… пацаны?

– А пацанам скажем, чтобы валили из города и забыли о том, что видели. Думаю, не дураки, сами все сообразят, когда узнают, во что вляпались.

– Ясно…

Юрий Алексеевич докурил сигарету и выкинул окурок в окошко.

«Ничего тебе не ясно, – раздраженно подумал Даос, – отчитываться перед Гындой ты, что ли, будешь? Он ведь так просто не успокоится. Он ведь захочет знать, кто Питона шлепнул и почему этот кто-то до сих пор преспокойненько себе разгуливает. Ладно, если эти малолетние отморозки на самом деле ни в чем не виноваты, а если нет? Впрочем, это ерунда. Вот только отмазать их будет совсем не просто».

Он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на приятеля. Юрий Алексеевич листал какой-то журнальчик, время от времени хмыкая и покачивая головой.

– Нет, ты только послушай, – воскликнул он, продолжая брезгливо цыкать. – «Двадцать девятого июля около двадцати двух часов [10] на Бурковском кладбище двое сотрудников милиции остановили велосипедиста, разъезжавшего по тропинкам деревенского погоста. На вопрос, что он делает на кладбище в столь неурочный час, пожилой мужчина ничего вразумительного не ответил. В отделе внутренних дел у задержанного изъяли фонарь, нож, стамеску и полиэтиленовый пакет, после чего кладбищенский велогонщик Дамаки признался, что он в очередной раз намеревался взломать гроб для совершения полового акта с трупом».

– Что это за бред? – перебил Даос.

– Никакой не бред. Это про некрофилов.

– Тебе заняться больше нечем?

– Чего ты развыступался?! – воскликнул Юрий Алексеевич, изображая невинное удивление. – Некрофилы – больные люди, их жалеть надо, а ты сердишься. Почитал бы лучше «Клошмерль». Там один аптекарь, который…

– Не читал и не собираюсь! – отрезал Даос. – Тебя все еще прет, что ли? Вы чем там вчера с Максом вмазывались?

– Твое какое дело? – обиженно буркнул Юрий Алексеевич. – Тебе, кстати, от Макса привет.

– Больно мне нужны его приветы.

– Ну и дурак.

Вместо ответа Даос показал руку с вытянутым вверх средним пальцем.

Настроение у него было довольно паршивым. И дело здесь даже не в пропавшем дипломате. Дипломат – это так, мелочи. Частный случай, заурядное задание. Просто как-то тоскливо стало в последнее время на душе. Как-то одиноко и до невозможности грустно. И «служба» эта паскудная у Гынды опостылела, и все остальное. Мальчик на побегушках, мать твою так! «Эх, знала бы Надюха, чем я на самом деле занимаюсь, давно бы послала меня куда подальше…» Он тяжело вздохнул.

– Опять депрессняк, – не упустил случая съехидничать Юрий Алексеевич, – а еще на меня наезжает. Чем вмазывался, да чего такой веселый.

– А не пошел бы ты в баню! – огрызнулся Даос, впрочем, вполне беззлобно.

– Тазики переворачивать? Нет уж, увольте. Мне и здесь неплохо.

Юрий Алексеевич швырнул журнал на заднее сиденье, потянулся, жутко хрустя суставами.

– Я вот пока ночью по городу с Максом бегал, – заговорил он, – все думал о нашем вчерашнем базаре.

– С чего бы это? – усмехнулся Даос.

– Не знаю. С одной стороны, ты, конечно, прав. Человек – это всего лишь еще одна ступенька в бесконечной эволюционной лестнице. Никакой мы не венец природы, а так… «Мыслящий тростник», ничего больше. Однако в том, что касается непосредственно разума… – Юрий Алексеевич выдержал глубокомысленную паузу. – Здесь я с тобой (…Разум – это святое!..) ну никак не могу согласиться.

– Великолепно! – рассмеялся Даос. – С некрофилов на философию. Здорово тебя перебрасывает.

– Ты давай не увиливай. Нечего мне тут зубы заговаривать. По-твоему получается, что в плане познания окружающего мира человеческий разум только все запутывает. Так, да?

– Не совсем.

– Как это – не совсем?! А что ты вчера плел?

– Не плел, а излагал точку зрения, – поправил Даос. – И речь шла не о разуме, а о так называемом «здравом смысле».

– Хм, на самом деле?

– Я сказал, что полагаться в деле познания на здравый смысл, это все равно, что производить расчеты для космоса с помощью арифмометра или карманного калькулятора.

Он резко затормозил, едва не сбив пытавшегося перебежать дорогу мужичонку. Юрий Алексеевич со всего размаху ударился о лобовое стекло.

– Ты что, придурок, совсем охренел?! – заорал Даос, высовываясь в окошко. – На тот свет захотел, идиот недоделанный?!.

Мужичок отскочил на обочину, испуганно захлопал глазами.

– Вот урод, – пробормотал Юрий Алексеевич, почесывая (…нету разума, нет и чувства…) ушибленный лоб.

Он погрозил и без того напуганному пешеходу кулаком.

– Трудно вообразить, сколько заблуждений скрывается за этим пресловутым «здравым смыслом», – как ни в чем не бывало продолжал Даос. – Взять, к примеру, сновидение. Сколько веков считалось, что не бывает сновидений, в которых спящий осознавал бы то, что он спит. Сначала философы, а затем психологи и психоаналитики все в один голос утверждали, что подсознание на такой рационализм не способно. Однако сегодня вдруг выясняется, что все это ерунда и что можно спать и в то же время находиться в состоянии «дневного осознания действительности». Можно! Исторически все это открывается только сейчас, тогда как и сон, и данный феномен объективно существовали всегда.