Чтение онлайн

У нас с Моной договоренность: обоим не напиваться, кто-то должен оставаться трезвым. Конечно, мы оба не мастера выпить, но все же… Основная проблема - как избавляться от пьяниц. Фараоны нам спуску не дадут, обольщаться на этот счет не приходится. Самым разумным в таких обстоятельствах было бы отложить какую-то сумму, чтобы их подмазать. Но Мона уверена, что мы можем иметь защиту получше, надежнее. Талдычит о приятелях Ротермеля, о всей этой гнили - судьях, политиках, банкирах, оружейных магнатах.

Уж этот мне Ротермель! Просто жду не дождусь увидеть его…

Есть, правда, в нашем заведении одна вещь, которая несказанно радует, - это холодильник. Он забит всяческими деликатесами, и должен быть забит, что бы ни случилось. Я все время заглядываю в этот чертов агрегат, чтобы полюбоваться потрясающе вкусными вещами. Хлеб у нас тоже превосходный - еврейский хлеб из Ист-Сайда. Когда станет невмоготу, сяду и слегка подкреплюсь, отведу душу. Что может быть лучше ломтя черного хлеба со сливочным маслом и икрой - в два часа утра? И стакана шабли или рислинга вдогонку, само собой. А чтобы совсем уж было хорошо, можно, пожалуй, полакомиться земляникой в сметане, или если не земляникой, так черной смородиной, или черникой, или голубикой, или малиной. Я вижу тут также халву и пахлаву. Замечательно! А на полке - вишневка, стрега, бенедиктин, изумрудный шартрез. Что до виски - а у нас его дюжина марок, - то оно оставляет меня равнодушным. Как и пиво. Пиво и виски - пойло для собак. Ceat-a-dire - les cliets.

Кроме того, вижу, у нас замечательный выбор сигар, самых лучших марок. Для завсегдатаев. Время от времени я балую себя сигарой, скажем отличной «гаваной». Но могу и обойтись. Чтобы получить удовольствие от сигары, нужно быть в ладах с миром, таково мое убеждение. Однако не сомневаюсь, что клиенты будут совать мне в карман сигары.

Да, недостатка в еде или спиртном у нас не предвидится, это наверняка. Но как насчет того, чтобы размяться, глотнуть свежего воздуха?… Я уже чувствую, как становлюсь чахлым, бледным.

Единственное, чего нам не хватает, скажу откровенно, так это кассового аппарата. Я уже вижу, как ежедневно бегаю в банк с сумкой, набитой купюрами и мелочью…

Вечер открытия прошел на славу. Мы огребли, должно быть, сотен пять долларов. Впервые в жизни я был в буквальном смысле набит деньгами; они были у меня в каждом кармане, включая жилетный. Карузерс, появившийся на сей раз с двумя новыми девицами, тряхнул мошной: выложил, должно быть, добрую сотню, угощая всех моих друзей. Заглянули и два миллионера, но держались обособленно и пробыли недолго. Стив Ромеро, которого я уже вечность не видел, появился с женой; он выглядел, как всегда, отлично - что твой испанский бык. От Стива я наслушался о своих сверхгениальных друзьях, большинство из которых все так же перебиваются случайными заработками и, чтобы как-то свести концы с концами, играют на скачках. Я с удовольствием узнал, что Спивак впал в немилость и переведен в какую-то дыру в Южной Дакоте. Хайми стал страховым агентом; он заглянет как-нибудь на днях, когда будет потише, и мы вдосталь наговоримся, никого лишнего, только мы трое. Что до любителя пользоваться кастетом Костцгена, то бедный задира оказался в санатории: у него обнаружили быстро прогрессирующий туберкулез.

Около полуночи заявился Макгрегор,. но вскоре исчез, взяв несколько бутылок с собой. На него наше заведение не произвело никакого впечатления. «Не могу понять, - сказал он, - как ты с твоим интеллектом мог опуститься до подобной бездарной авантюры. Слишком ленив, чтобы устроиться на работу, а подавать всю ночь клиентам спиртное - это ты не против… Ха-ха-ха!» Уходя, он сунул мне визитную карточку. «Если вас прищучат, помни, что я адвокат. Не обращайся к какому-нибудь жулику-стряпчему, у которого одни обещания на языке!»

С каждым посетителем мы при прощании условливались, что если он будет направлять к нам друзей, то скажет им пароль: Fratres semper. (Разумеется, никто пароля не запомнил.) И снова предупреждали, что машину надо оставлять за квартал или два до заведения.

Первое, что я понял, - самая большая нагрузка в нашем новом деле приходится на ноги… и глаза. Табачный дым был невыносим: к полуночи глаза у меня были красные, как угли. Когда наконец мы забрались в постель и укрылись одеялом, нас продолжал преследовать запах пива, вина и сигарет. Мало того, мне чудилось, что я ощущаю запах потных ног. Тем не менее мы мгновенно уснули и спали как убитые. Мне снилось, что я продолжаю разносить выпивку и сандвичи, отсчитывать клиентам сдачу.

Я собирался проспать до полудня следующего дня, но около четырех часов мы уже выползли из кровати, скорее мертвые, чем живые. Заведение выглядело как потерпевший крушение корабль.

– Лучше тебе пойти позавтракать куда-нибудь в другое место, - посоветовал я Моне.
– Себе я сам что-нибудь приготовлю, как только немного приберусь.

Понадобилось полтора часа, чтобы навести хоть какое-то подобие порядка. К этому времени у меня не осталось сил, чтобы готовить себе завтрак. Налив стакан апельсинового сока, я закурил и стал ждать возвращения Моны. Посетители могли появиться в любую минуту. Мне казалось, что лишь несколько минут назад я проводил последнего. На улице уже стемнело.

В комнатах по-прежнему стоял тяжелый запах табака и кислятины от пролитого вина.

Распахнув окна, я устроил сквозняк, но добился того, что лишь начал дико кашлять. Можно было спастись в туалете. Я взял стакан с соком, уселся на стульчак и закурил новую сигарету. Я был совершенно измочален. Тут же в дверь туалета постучали. Конечно, Мона.

– Что с тобой?
– закричала она. Я снова уселся - стакан в одной руке, сигарета в другой.

– Отдыхаю, - сказал я.
– Кроме того, там слишком дует.

– Одевайся и поди пройдись. Теперь моя очередь дежурить. Там для тебя есть штрудель и шарлотка по-русски. К твоему возвращению я приготовлю завтрак.

– Завтрак?
– завопил я.
– Ты знаешь, сколько времени? Пора ужинать, а не завтракать. Господи, у меня уже все перемешалось в голове.

– Ты просто устал. На улице чудесно… поторопись! Такая тишина, воздух ароматный. Как вторая весна.

Я собрался. Это выглядело идиотизмом- выходить на утреннюю прогулку, когда уже луна на небе.

Внезапно я что-то сообразил:

– А знаешь что? Уже слишком поздно идти в банк.

– В банк?
– Она непонимающе уставилась на меня.

– Ну да, в банк! Положить деньги, которые мы огребли.

– Ах, это! Я совсем забыла.

– Будь я проклят, забыла о деньгах! Это на тебя похоже.

– Ладно, иди погуляй. Деньги в банк можно положить завтра - или послезавтра. Никуда они не денутся.

Прогуливаясь по улице, я все время ощупывал деньги. Меня так и подмывало вытащить их и посмотреть, сколько там. Наконец, таясь, как вор, я укрылся в тихом местечке. Я говорил, почти пять сотен? Как бы не так, у меня было больше пяти сотен! Мною овладело такое возбуждение, что я едва не помчался назад, чтобы обрадовать Мону.