Шрифт:
Рыжеволосый фавн играл на окарине нежную мелодию.
Бронзовая луна, сияние Млечного Пути, шелест волн. Фавн, сидящий на плоском валуне, и в довершение – эта музыка… Ким была очарована.
Один осторожный шаг, затем второй: девушка приближалась к фавну.
Окарина смолкла.
– Не бойся. Подходи ближе, – сказал фавн. – Меня зовут Габриэль. Я геохимик и немного музыкант.
– Я – Ким, – ответила девушка. – Биолог. И немного меломан.
Улыбнулась, оправила джинсовый сарафан.
– Биолог? – Фавн передвинулся, устраивая удобнее нечеловеческие ноги. – Из новеньких, наверное. Что-то не видел тебя на нашей станции.
– Я здесь на практике, – призналась Ким. – Третий курс. Знаешь ли, сегодня нас привезли с Земли…
– Замечательно. С прибытием, Ким! Садись вон на том камне. На этой планете очень жаркие ночи, ты не находишь? Нет? А вот таким, как я, временами уснуть просто невозможно.
– А ты будешь еще играть, Габриэль?
– Непременно.
…Низкорослый и широкоплечий. Мускулистый, как тяжелоатлет и, как зверь, мохнатый. Рыжие волосы особенно густы на ногах, а на голове образуют нечто вроде гривы.
Само собой, хвоста и рогов нет в помине. Но на ступнях – ороговевшая кожа. Очевидно, что фавн может запросто обходиться без обуви.
Глаза раскосые, нос плоский, губы – плоские и широкие. Зубов нет вовсе; когда он говорит, видны синие десны. Да и говорит он совсем не так, как человек. Нелегко ему справляться с речью: фавн сильно шепелявит и проглатывает окончания слов.
Фавн носит длинные шорты с множеством карманов и мешковатую футболку.
– Это – Ангелина, – сказал Габриэль.
Ким с интересом поглядела на голограмму. Поверхность планеты была скрыта под пеленой серо-белых облаков. Ни лесов, ни пустынь, ни океанов – сплошные ледники. На значительном расстоянии от верхнего слоя атмосферы пронеслась искорка крошечного естественного спутника.
– Суперземля? – догадалась Ким.
– Точно! – подтвердил Габриэль. – Двенадцать световых лет отсюда. На Ангелине больше трех «же» и круглый год – минус семьдесят по Цельсию. Обычного, не модифицированного человека там скрутит буквой «зю» в первые пять минут.
– Поэтому… – Ким погладила Габриэля по спине. Они были в кафетерии одни, поэтому девушка открыто демонстрировала свое расположение к собеседнику.
Фавн отключил голограмму, спрятал «наладонник» в карман.
– Нашу группу начали готовить до рождения. Мы – колонизаторы нулевого поколения, Ким. Нам полностью перестроили скелеты. Позвоночник наклонен вперед, шейные позвонки утолщены, добавлены две пары ребер, колени развернуты назад, чтоб уменьшить нагрузку на суставы.
Ким покачала головой: так просто Габриэль рассказывал ей о своих отличиях от человека. И уж не гордость ли звучит в его голосе?
– Ты ведь биолог, Ким, – улыбнулся Габриэль. – Поэтому нет необходимости в особых пояснениях. Мы – биологические конструкции со статусом людей. Наша задача – закрепиться на Ангелине. Построить аванпост и инфраструктуру. Наладить оборудование… Что-то придется придумывать с нуля. – Он развел руками. – Ведь Ангелина преподнесет уйму сюрпризов. Нас долго учили и тренировали, Ким, в том числе и здесь – на Александрии. По окончании… срока работ… мы вправе вернуться на любую планету Федерации. Кроме того, нам положены продолжительные отпуска… Но, понимаешь ли, мы созданы, чтоб жить на Ангелине.
– Я читала о колонизаторах в учебниках, – сказала Ким. – Смотрела «документалки». Видишь ли, тебя всегда будет тянуть на эту… ангельскую планету.
Над поселком на малой высоте пролетел транспортный челнок, стены кафетерия мелко затряслись. Габриэль подхватил готовую свалиться со столика солонку.
– Тебе неприятно со мной общаться? – спросил, выдержав паузу, фавн.
Ким не ответила. Просто опять погладила его по спине.
Хлопнула дверь. В кафетерий вошел коллега Габриэля – еще один фавн, заросший, как горилла, черной шерстью.
– Привет, Михаил! – поздоровалась с колонизатором Ким.
– Ким! Габриэль! – кивнул Михаил. – Менделеев, – обратился к Габриэлю, – сегодня тягаем железяки по расписанию. После обеда попрошу быть в форме и в хорошем настроении!
Габриэль отсалютовал Михаилу кружкой с квасом. Вчера из-за Ким он пропустил тренировку. К счастью, обошлось без взысканий.
Михаил снова кивнул, подмигнул Ким и удалился.
– У нас иное пищеварение, – продолжил Габриэль, хотя Ким была бы уже рада переменить тему. – Зубов нет, кишечник укорочен. Гамбургер на Ангелине – смертоносная штука… равно как многие другие блюда. Поэтому мы питаемся бульончиками, жидкими кашками, овощными и мясными пюре. И нисколько не чувствуем себя обиженными. – Он подергал себя за складку жира на боку и усмехнулся.
Снова распахнулась дверь. Ким увидела в проеме своего куратора – доктора Эверса.
– Эй! – обратился он к студентке. – Хорошо, что хоть ты здесь! Разбрелись по поселку, понимаешь, днем с огнем не разыщешь! Передай остальным девчонкам: сегодня вечером и не позднее я собираю отчеты. И сама мотай на ус! – Доктор погрозил пальцем. – Кто обещал довести до ума вчерашний отчет? Кто просил не ставить «тройку»?
– Ладно-ладно, доктор Эверс! – поспешно ответила Ким. – Я передам девочкам! И исправлю отчет.
– Давай, троечница! Не затягивай! Время-то – как водица.
Доктор Эверс удалился, насвистывая. В сегодняшнем рапорте он сообщит колониальному командованию Федерации, что не видит причин, почему бы между колонизаторами нулевого поколения и его подопечными – группой девушек с Земли – не могли возникнуть близкие отношения. Самая «одаренная» из практиканток успела закрутить с фавном в первый же день… вернее, в первую ночь. Так или иначе, «троечница» Ким внесет вклад в науку…