Чтение онлайн

Вы ее надолго берете? — поделовому осведомился офицер.

Укажите время без ограничения, — сказал я. — Они там могут не заговорить после первого раза.

Офицер охраны расхохотался:

— Хотел бы я знать такой секрет, который можно было бы из меня вытягивать таким вот образом. — Он приложил мое удостоверение к пропуску и вернул его мне.

Девушка, казалось, окончательно упала духом. Я был очень удивлен, заметив, что она краснела, когда охранник обыскивал ее особо интимные места. Обычно проститутки ко всему относятся с полным безразличием. Да и чего ждать от этих отбросов?

Во время езды на попутном грузовике вид у нее был окончательно перепуганный. Может быть, она никогда ранее не ездила на грузовиках? Нет, бывали, конечно, случаи, и нередко, когда проститутка, взятая в крепость, вообще не возвращалась: либо она умирала от переутомления, либо ее убивали просто так, для развлечения. Но как эта девушка могла бы узнать о таких случаях? Ведь по волтариански она не понимает, а по своему и спросить-то не может после операции.

Когда мы наконец прибыли к Замку Мрака, она вообще не хотела вылезать из машины! Мне пришлось влепить ей пару затрещин и силой выволочь ее из машины, а потом еще и потратить немало усилий на то, чтобы просто поставить эту дрянь на ноги. Под конец я наградил ее несколькими пинками и заставил нести ящик. И все равно мне пришлось весьма энергично подталкивать ее в спину, чтобы заставить идти вперед. Тут только мне стало ясно — меня обжулили! Эта девушка была из тех неподдающихся, от чьих услуг посетители обычно отказываются. Значит, эту девицу мне всучили потому, что она для хозяев была совершенно бесполезной! Ну ладно, я уже предусмотрительно отомстил им. Начальница борделя вылетит оттуда, как только попытается всучить кому-нибудь полученную у меня полусотню. Ситуация позабавила меня. Неприятность за не приятность — честная сделка!

Но одна неприятность влечет за собой другую. Дежурный — желтокожий клерк — долго возился, просматривая списки заключенных. Нужно сказать, что с отчетной документацией дела в Замке Мрака обстоят из рук вон плохо — ведь заранее известно, что отсюда никто никогда не выходит, так чего особенно стараться? Но чтобы вообще не осталось никаких следов о принятых заключенных — это даже для Замка вещь незаурядная. Я назвал ему примерную дату и час. И все равно — никаких следов. Я уж почти поверил, что они вообще никогда не поступали сюда, но тут желтокожий клерк обратил внимание на довольно существенную деталь.

— Военные, говорите? Нужно было сразу так и сказать, и я не стал бы терять зря время на поиски. В таком случае они должны содержаться в военном блоке.

После мучительных поисков, расспросов, путешествия на лифтах и по запутанным переходам, когда не раз приходилось спускаться на самые глубокие горизонты, а потом вновь возвращаться наверх — и все это время я вынужден был затрачивать массу усилии, чтоб тащить эту паскудную девицу за собой, — я оказался в новом отсеке подвалов Замка Мрака, штабное помещение которого, как оказалось, располагалось даже ближе к входу, чем то, в которое я попал вначале. Да, в Замке Мрака затеряться проще простого.

В конце концов, я оказался в караульном помещении. Двадцать четыре охранника, одетых по форме, в защитных касках, довольно живописной картиной предстали моему взору. Одни играли в кости, другие откровенно похрапывали. У офицера был достаточно непрезентабельный вид — да и чего иного можно ожидать от Аппарата! Повидимому, это была дневная смена охранников, присланная сюда из лагеря. Никто из них не мог считаться профессиональным тюремщиком. К приведенной мной девушке офицер не проявил никакого интереса — скорее всего он предпочитал мальчиков. Похоже, его не интересовало ничто на свете, кроме того, как бы поскорее отбыть свою двенадцатичасовую смену и вернуться благополучно в лагерь, чтобы там предаться своему пороку. Из разговора с ним выяснилось, что примерно лет сто назад здесь произошло нечто вроде восстания заключенных. Взбунтовались военные рядового и унтерофицерского состава, и поэтому теперь все задержанные рядовые и лица младшего командного состава направлялись в специально отведенные для военных блоки. Все это он, зевая, объяснил мне. Я назвал ему количественный состав, день и час, когда интересующие меня заключенные должны были поступить сюда. Он при этом поглядывал на часы, как бы давая понять, что я легкомысленно трачу его драгоценное время на всякие пустяки.

— Мне целых два часа придется пробыть в этой вонючей дыре, — неожиданно пожаловался он.

Потом он нехотя порылся в бумагах и нашел наконец приемную ведомость под какими-то брошенными металлическими деталями. Так же неторопливо он уселся за стол и принялся изучать список. Он с недоумением покачивал головой, и я уже стал склоняться к тому, что они и в самом деле не поступили сюда, как вдруг он ткнул пальцем в одну из страниц.

— Вы неверно назвали дату, — проговорил он с упреком, — Ошиблись на целых сорок восемь часов. Вот они, все внесены в списки, как и положено, но прибыли они на два дня позже указанной вами даты. Вам бы следовало получше вести учет!

Можно подумать, что это я отвечаю за состояние их документации!

— Они были направлены в блок номер пять. Никаких других данных о них я вам сообщить не могу. И не потому, что данные секретные, а просто потому, что их здесь у меня нет. «Двадцать человек, — говорится здесь, — военные, потенциально опасные. Содержать под стражей вплоть до особого распоряжения». Ни о каких особых распоряжениях здесь нет никаких сведений, следовательно, они и сейчас находятся здесь. Джимп! — окликнул он развалившегося в кресле унтера. — Покажи этому парню, где у нас пятый блок.

Я подметил, что ни один из них даже мельком не глянул на проститутку. Скорее всего их ежедневно привозили сюда из лагеря и отвозили обратно. Это очень хорошо. Экипаж, который сидит сейчас у них, оказался в значительно худших условиях, чем в обычных тюремных блоках, где можно покупать кое-какие вещи или продукты у тюремщиков. И если даже они сумеют воспользоваться принесенными мною деньгами, то рано или поздно обнаружится, что деньги фальшивые. А возможно, эти здоровые охранники просто поубивают их, если те попробуют всучить им фальшивки. Меня особенно приободрили грозные защитные шлемы.

Я толчком заставил проститутку следовать за Джимпом. Мы прошли какой-то совершенно черный туннель, после чего он остановился и указал вперед.

— Это где-то там, — сказал он и оставил нас.

Местечко это очень действовало мне на нервы. Я расстегнул кобуру стенгана, проверил, легко ли выходит нож из ножен на загривке, и нащупал бластер в кармане. Большинство осветительных пластин здесь успело уже давно перегореть. Слышно было, как где-то струилась вода. Какое-то крупное насекомое выскочило из пролом ленной двери камеры, одним только видом перепугав меня чуть ли не до смерти. Окрестные камеры с их черными стенами были сейчас пустыми, если не считать костей, оставшихся от прежних узников. Все это совсем не походило на ту часть подвалов, куда был помещен Хеллер. Если судить по царящим здесь порядкам, то военные блоки были не такими уж и военными! Это очень здорово, что я так предусмотрительно обовсем позаботился. Да, мертвые экипажи не склонны к болтовне.

Взгляд мой остановился на прутьях решетки в самом конце прохода. Вот они! Наконец-то я их отыскал. Похоже, здесь был весь экипаж — все двадцать человек в полном составе. Одежду их, естественно, уже успели разворовать, и поэтому все они были совершенно голыми. Они разместились кто как мог на каменных плитах. Но при всем этом нельзя сказать, чтобы они производили впечатление полностью деморализованных. И я сразу подметил причину: посреди камеры высилась куча костей каких-то мелких животных, а кроме того, по черным камням мрачной тюремной стены стекал ручеек невесть откуда просачивающейся воды.