План Аршала
Шрифт:
– Так ведь это и есть моя эмблема! – воскликнул он, хватая за руку юного дельца. – Ты ее украл! Отдай сейчас же!
Однако тот ловко вывернулся, и, засунув значок поглубже в карман, отскочил на шаг назад.
– Не докажешь! Это моя, запасная! Давай пятьсот баксов!
– Это моя, отдай! – и Райан кинулся в драку.
Их мгновенно разняли собравшиеся вокруг одноклассники. Оттащив совместными усилиями новичка от воришки, мальчишки принялись насмехаться над ним:
– Ребята, глядите, у него нет пятисот баксов! Нищий, нищий!
– Ха-ха-ха!
– Ребята, а вы знаете, кто его мать? Мне тут рассказали кое-что…
От этой фразы Райан снова сжал кулаки, и неизвестно, чем закончился бы его первый учебный день, если бы рядом вдруг не раздался спокойный голос:
– Что здесь происходит?
К толпе подошел мальчик на пару лет старше – подтянутый, стройный, светловолосый, с легким проницательным прищуром темно-синих глаз.
При виде него обидчики Райана начали один за другим съеживаться, как лопнувшие воздушные шарики, и медленно, пятясь, расходиться в разные стороны. Слегка усмехнувшись, он негромко, но очень четко объявил:
– Новенького оставляете в покое. Всем ясно?
Хором промычав послушное «да», одноклассники растворились где-то в конце коридора, и Райан с незнакомцем остались вдвоем. Спаситель, оглядев его, улыбнулся и протянул ладонь.
– Меня зовут Виор. Я с планеты Руарта. Мои родители работают на Земле, в Северном космопорту, поэтому я учусь здесь.
Райан пожал его руку и представился в ответ.
– Что им было нужно от тебя?
– Эмблема… Я потерял, точнее, они же и украли.
– Понятно. Они этот фокус с каждым новичком проделывают. Держи, – поискав в своей сумке, Виор протянул ему значок. – У меня действительно есть запасная.
– Сколько? – насупился Райан. Виор рассмеялся.
– Бесплатно. Да успокойся ты, она на самом деле почти ничего и не стоит! Бери уже!
Райан нерешительно взял эмблему.
– Спасибо.
– Не за что. А ты как здесь оказался не с первого класса?
Они разговорились; а затем довольно быстро стали друзьями…
Виор был единственным инопланетянином в интернате – и единственным человеком, которого не затронул царивший здесь культ денег. Руартянин вообще существовал в коллективе как бы отдельно от всех – и его независимость безоговорочно уважали. Возможно, потому, что базировалась она на спокойной, глубинной, стержневой уверенности в себе…
И эта уверенность, это базовое чувство собственного достоинства ощущалось на уровне инстинктов. Виор никогда не суетился, не старался нравиться всем, никому ничего не доказывал, не стремился быть лидером и руководить – и, однако же, его внутренняя свобода воспринималась окружающими как несомненная сила…
Райан тоже почувствовал все это сразу – и искренне восхитился. В их дружбе Виор на правах старшего занимал несколько покровительственную позицию, но Райана это не смущало. Наоборот, он очень хотел научиться этой независимости и скрытой силе, этому непринужденному благородству…
Виор собирался стать историком-археологом, и знал столько всего интересного из прошлого всех вселенских цивилизаций, что его рассказами заслушивались даже учителя. Но особенно трепетно новый друг Райана относился к теме межпланетной войны, той самой, происходившей 80 лет назад. Докатиться до Земли война не успела, а вот Руарта как раз приняла на себя главный удар…
Войну начали коричневые гуманоиды, появившиеся из-за пределов Галактики, в которой находились 20 планет, объединенные в Содружество и населенные людьми. Гуманоиды представляли собой другой биологический вид, но внешне походили на людей – только очень безобразных. Однако внешнее уродство оказалось незначительным фактором по сравнению с их агрессивностью, жестокостью и абсолютной безжалостностью…
Сначала коричневые гуманоиды завоевали несколько планет среднего уровня развития. Истребив почти все население, немногих оставшихся людей заставили работать на добыче природных ресурсов. Эти планеты не оказали захватчикам почти никакого сопротивления, и коричневые уже предвкушали свое триумфальное шествие по Галактике людей, но… Следующей на их пути оказалась Руарта.
Руартяне ни на секунду не допускали мысли о сдаче родной планеты неизвестной нечисти. Армию бросили в бой и в космосе, и на самой планете, когда гуманоиды все-таки проникли на нее. В ряды бойцов также встали множество добровольцев. Тыл мобилизовали на производство, все научные силы – на поиск самого эффективного оружия. Руартяне гибли тысячами, но не сдавались – и продолжали всеми доступными способами уничтожать врага.
Перелом наступил тогда, когда ученые Руарты, работавшие круглые сутки, тщательно изучили незнакомый биологический вид и открыли излучение, уничтожавшее его представителей, при этом безопасное для людей. Еще один мощный рывок по налаживанию производства – и завоеватели превратились в жертв.
Очистив родную планету и те, что были оккупированы ранее, мужественные руартяне принялись гнать врага за пределы Галактики, до его собственного логова, где окончательно уничтожили агрессивную цивилизацию. Таким образом, Руарта в одиночку спасла человечество целой Галактики…
Точнее, почти в одиночку, потому что на последних этапах войны, уже на вражеской планете, к ним присоединилась армия Азонги – наиболее развитой из всех планет содружества. Пока враги бесчинствовали на человеческих планетах, Азонга, располагавшаяся у противоположного края Галактики, молча, присмирев, лишь наблюдала за событиями. И только когда победа людей над коричневыми гуманоидами стала совершенно очевидной и неизбежной, а численность руартянских бойцов сократилась уже до критично малого количества, правительство Азонги решило помочь…
Сейчас, 80 лет спустя, Азонга утверждала везде и всюду, что коричневых гуманоидов победила именно она. Даже в учебниках по истории роль Руарты в войне преуменьшалась всеми возможными способами. И это очень расстраивало Виора…
– Когда я стану историком, – задумчиво сказал он как-то Райану, – я все силы приложу к тому, чтобы человечество знало, как было на самом деле…
Они дружили уже три года, и Райану давно казалось, что у него есть старший брат – добрый, великодушный и понимающий…