Шрифт:
Пролог
Ей что-то снилось. Проснувшись, она пыталась вспомнить, что именно, но так и не сумела. Зыбкие, туманные образы кружились в голове, как пестрые летние бабочки, задевали ее своими тонкими крылышками, щекотали, будоражили что-то в воображении. Она чувствовала, что это важно и должно помочь чему-то – чему? – поэтому так и эдак старалась уговорить свою память раскрыть тайну, но ничего не добилась.
Только много позже она вспомнила свой сон. Испугалась, заплакала, хотя плакать было уже поздно. Для всего существует свой срок – и для слез в том числе. К тому времени он давно прошел…
Ее разбудил стук в дверь. Муж спал крепче, поэтому ничего не слышал. Сперва она подумала, что ей показалось, приснилось – что же это был за сон? Должно быть, так и есть: кто станет беспокоить добрых людей во втором часу ночи?
Но стук повторился – теперь он был громче и отчетливее. Она хотела разбудить мужа, но он проснулся сам.
– Кто там колотится? – охрипшим ото сна голосом спросил он.
Вопрос не требовал ответа. Муж спустил ноги с кровати, потянулся за одеждой. Она хотела последовать его примеру, но он не позволил:
– Оставайся тут. Схожу, посмотрю.
Она промолчала. Конечно, надо сходить, что тут говорить?
В дверь снова постучали.
– Иду, иду! – раздраженно крикнул муж, спускаясь по лестнице. Спальня располагалась на втором этаже, и, кроме них, в доме больше никого не было.
Свекровь умерла две недели назад, и она иногда думала (хотя и старалась гнать от себя грешные, нехорошие мысли), что все сложилось как нельзя лучше.
Умри свекровь раньше, пришлось бы отложить свадьбу из-за похорон и траура. А если бы зажилась подольше, то их семейная жизнь вряд ли стала бы безоблачной и мирной: очень уж суровой, требовательной была старуха.
К тому же невестка не пришлась ей по душе, вот она и цеплялась постоянно, придиралась к каждой мелочи. Чуть что не по ее воле – сверлила глазами, выговаривала, не подбирая слов помягче, отчитывала молодую жену сына, как будто та совершила тяжкую провинность.
Наверное, свекрови не нравилось, что она не местная: небось присмотрела для единственного сына другую невесту. Только ничего у нее все равно не вышло бы. Они с мужем (тогда еще будущим) сразу, как увидели друг друга, поняли: вот моя судьба! Против этого не пойдешь, даже если тебе шестьдесят пять, ты сухая, как палка, злая, как оса, и привыкла всеми командовать.
Молодожены занимали угловую комнату с двумя окнами, самую большую во всем доме. Спальня свекрови (пока там все оставалось так, как при ее жизни, все вещи на своих местах) находилась дальше по коридору, ближе к лестнице. А между ними была пустая комната, которой со временем предстояло стать детской. Конечно же, оба хотели детей: сначала – мальчика, после – девочку. Хотя тут уж как бог даст: они будут рады и дочерям, и сыновьям.
Шаги мужа на лестнице стихли – должно быть, спустился на первый этаж. Она приподнялась на локте, прислушалась и поняла, что он отпирает входную дверь.
«Почему не спросил, кто там?» – подумала она.
Но не успела по-настоящему забеспокоиться, как услышала возглас мужа:
– Надо же! Это ты? – кажется, муж назвал чье-то имя, но оно прозвучало неразборчиво. – Ты чего это по ночам шастаешь?
Наверное, кто-то из приятелей решил навестить их в неурочное время. Или соседу не спится. Главное, что муж знает ночного гостя и, судя по всему, не взволнован, не напуган. Видимо, ничего страшного не случилось. Может, перебрал человек, вот и захотелось ему пообщаться.
Окно в спальне было приоткрыто, и она слышала раздающиеся снизу приглушенные голоса. Они журчали, как ручей в жаркий полдень, и вроде бы не было в них никакой тревоги. Она совсем успокоилась и почувствовала, что ее тянет в сон. Пусть поговорят, подумалось ей, а она поспит.
Закутавшись в простыню, она свернулась калачиком и поплыла в сон. Может быть, когда муж спровадит нежданого гостя и вернется, он разбудит ее и снова будет любить, как почти каждую ночь. При мысли об этом она слегка улыбнулась, по телу прошла сладкая волна.
Они поженились совсем недавно и еще не успели насытиться друг другом. Поначалу утром ей было стыдно даже на себя в зеркало смотреть, не то что поднимать глаза на других. Но постепенно она привыкла и перестала стесняться: они ведь законные супруги, венчанные, а значит, на все, что происходит между мужем и женой (в том числе и за дверью спальни) есть божье благословение.
Сама того не заметив, она заснула и проснулась только утром. Не открывая глаз, протянула руку – хотела обнять мужа. Но рука нащупала лишь пустоту. Она распахнула глаза, словно и не спала. Так и есть – она в постели одна. Простыня и подушка были холодными: не похоже, что любимый только встал и ушел.
Часы показывали шесть утра: они с мужем всегда поднимались в это время безо всякого будильника.
Может, он встал раньше?
Но что-то внутри нее знало: это не так. Муж не встал пораньше – он вообще не ложился. Ушел вниз, а в спальню так и не вернулся.
Надевая халат и нашаривая тапочки, она думала о том, где он может быть. Возможно, решил лечь внизу, чтобы не будить ее? Нет, вряд ли. Тогда, быть может, они с ночным визитером до сих пор сидят внизу, лясы точат? Достали из кладовки домашнее вино, выпили по бокальчику, да не по одному, вот и…
Внизу никого не оказалось. Гостиная и столовая были пусты.
Входная дверь закрыта, но не заперта, что само по себе странно. Хотя воров здесь никто и не боялся, двери все же на ночь обычно запирали. Муж был человеком аккуратным, даже немного педантичным, и она не могла представить, что могло вынудить его отойти от двери, не повернув ключ в замке, оставив дом, как он говорил, нараспашку.
Где же он, в конце концов? Внутри или где-то снаружи?
Она вышла на крыльцо. Было тихо, тепло и солнечно. Все кругом – деревья в саду, летняя кухня, дорожка, ведущая через двор, цветы в горшках, столик, за которым они обычно пили кофе, – казалось ясным, словно умытым розовой зарей. Так окружающий мир выглядит только ранним утром.