Чтение онлайн

Джоанна свесила ноги с кровати, чтобы встать, и почувствовала под бедром что-то острое. Край открытки. Точно, она ведь сама сунула под матрас стопку писем несколько дней назад. Достав письма, она принялась читать.

Одно прислала женщина, пережившая нечто подобное. Джоанна тут же узнала ее имя — да и кто бы его не узнал?

Я знаю, каково вам сейчас. Люди станут говорить, что вы — не женщина. Что вы — плохая мать. Будут обвинять вас во лжи. Будут копаться во всех ошибках, которые вы совершали в жизни, будут показывать на вас пальцем. А пока они все это говорят, вы будете медленно умирать, потому что ваш ребенок пропал и вам нужно только одно — знать. Вам нужно только одно — выяснить, что с ним случилось, узнать, где он. Я знаю, это муки чистилища — нет, это сам ад. Если когда-нибудь вам захочется поговорить…

Джоанна не смогла дочитать письмо: бедная невинная женщина полагает, будто Джоанна оказалась в такой же ситуации. Она положила письмо обратно в конверт и запихнула под матрас.

Было несколько открыток от незнакомцев — молимся о вас, думаем о вас, — и два чека, один на сто долларов, другой — на двадцать фунтов.

Написала и мисс Эймери: «Возможно, вы меня не помните. Но я сидела за вами в самолете из Глазго. Вы уронили сумку мне на ногу и извинились. Ваш малыш все никак не идет у меня из головы. Вам пришлось так нелегко во время рейса. Как жаль, что я не сумела вам помочь как следует. Если я смогу чем-нибудь быть вам полезна, вот мой телефон: 555 78345, а вот — адрес: Виктория, Парк-вилл, Норт-Амброуз-стрит, 12. Мало ли что».

Джоанне тоже было жаль, что эта старушка так мало помогла ей в полете. Может, если бы все эти идиоты ей хоть немного помогли, Ной остался бы жив.

Она сунула открытку под матрас к остальным, встала и тут же почувствовала такую слабость, что едва не потеряла сознание. Держась за стену, она кое-как добралась до коробки под окном, открыла ее и вынула оттуда две дорогие толстостенные оранжевые кастрюли. Алистер говорил, что любит готовить, но почему-то каждый раз, когда принимался за стряпню, становился раздражительным и ворчливым. (Выйди из кухни! Выключи музыку!) Чтобы хорошо готовить, ему была необходима самая лучшая утварь, поэтому и в Шотландии он купил себе точно такие же кастрюли. Под кастрюлями обнаружились два фотоальбома.

Джоанне было больно смотреть на их свадебные фотографии. Приглашение на первой обложке гласило, что бракосочетание Александры и Алистера состоится в ретропоезде, который отправится из Куинсклиффа в Драйсдейл с остановкой в Суон-Бэй. Золотые буквы вверху открытки гласили «Ал+Ал». На снимках Алистер и Александра выглядывали из окна поезда, махали фотографу и улыбались, и видно было, что они счастливы и влюблены — так, как могут быть счастливы и влюблены молодые парень и девушка. У Александры волосы до плеч, платье без бретелек и безупречная фигура. Джоанне было неприятно видеть эти фотографии: Александра и Алистер клянутся друг другу в вечной любви, стоя в вагоне поезда; танцуют джаз на платформе в Драйсдейле; наконец, чокаются бокалами на балконе шикарного викторианского отеля в Куинсклиффе. Даже странноватый шафер жениха — и тот, казалось, был без ума от Александры: почти на всех фотографиях он маячил в кадре, неизменно улыбался и не сводил с невесты влюбленных глаз. Джоанна не знала, ревность ли это, но почувствовала, как комната поплыла перед глазами. Ал+Ал! Она вернула альбом и кастрюли в коробку, взяла второй альбом и забралась с ним в постель.

Рассматривать эти фотографии оказалось еще больнее. Подписи были сделаны незнакомым почерком — наверное, писала Александра.

Ал и Ал в парке Фрейсине.

Смотрите, кто у нас получился! Хлоя Элизабет Робертсон, 7 фунтов 4 унции.

Первый Хлоин зуб!

Первый раз в первый класс!

Хлоя с папой строят самый грандиозный песчаный замок в Южном полушарии!

Мама, папа и Хлоя на ее четвертом дне рождения.

Хлоя — королева Стерлингского замка!

Джоанна собралась с силами, встала с кровати и вернулась к коробке, чтобы убрать альбом на место.

Опустившись на колени перед коробкой, она заметила под кроватью черный чемоданчик, который привезла с собой из Глазго. Она подползла к кровати, вытащила из-под нее чемоданчик и прижала к груди. Поцеловала черную крышку, расстегнула молнию основного отделения и вдохнула его запах, хотя внутри совсем ничего не было. Может, чемоданчик пахнет Ноем? Нет. Она нежно застегнула молнию и в этот момент вдруг нащупала что-то во внутреннем кармане. Чемодан разбирал Алистер, он все оттуда вынул, но, видимо, что-то упустил.

Красный слюнявчик Ноя, тот, который был на нем в самолете. Она прижала слюнявчик к лицу, чувствуя, как засохшая корочка царапает ей щеку. Она знала, что это за корочка. Смертельное лекарство пролилось на слюнявчик, когда она поила им Ноя.

Стало трудно дышать. Ее вырвало прямо на пол.

— Все в порядке?

На пороге стояла Элизабет, услышавшая ее из соседней комнаты.

Джоанна спрятала слюнявчик в пижамные штаны.

— Простите меня, — проговорила она.

— Ну что ты, милая, ничего страшного, сейчас я все уберу.

Элизабет заметила на полу альбом. Улыбнулась, сходила за половой тряпкой, убрала рвоту и, вернув альбом на место, присела на край кровати. Она окунула фланельку в миску с теплой водой и протерла Джоанне лицо.

— Что, из-за альбома расстроилась?

Из Элизабет получилась бы отличная сиделка, с мягкими руками и ласковым голосом, подумала Джоанна. И молча кивнула в ответ: губы у нее дрожали от сдерживаемых рыданий.

— Не теряй надежды. Мы найдем его.

Хрустящий слюнявчик был доказательством того, что произошло: затвердевшим, несгибаемым доказательством. И доказательство это сползало сейчас по ноге внутри пижамной штанины.

Она еле удержала в себе слова, которые пульсировали в голове: «Не найдем. По крайней мере, живым».

— Вы удивились, когда он рассказал обо мне? — спросила она вместо этого.

— Я — нет… Для меня это не было сюрпризом. Он всегда был… Не знаю, страстным — правильное слово? Его жизнь — сплошные драмы, и так было всегда. Женитьба, рождение ребенка — я с самого начала боялась, что ему придется нелегко.

— Вы сердитесь на меня за то, что я разбила их семью?

— Нет, Джоанна. В чем я точно уверена, так это в том, что нам, женщинам, надо держаться вместе.

— Он целый месяц не говорил мне, что женат.

Элизабет осуждающе поцокала языком.

— Александра была хорошей матерью?

— Да.

— А я — нет.

— Ты — хорошая мать, — заверила Элизабет, выжимая тряпочку и снова окуная ее в теплую воду. — Он только об этом и говорил, когда звонил мне. Что это такое удовольствие — смотреть на вас с Ноем.

— Не может быть!

— Но это так!

— А что вы думаете насчет опеки, которую он хочет получить?

— Думаю, что ребенку нужны отец и мать. И разлучать девочку с дедушкой и бабушкой тоже нельзя. Она с ними очень близка.