Чтение онлайн

К слову, чужаков на руднике было немного. Человек десять мужчин уже в годах — горных мастеров и механиков, обслуживавших огромные лебедки и повозки, полсотни солдат, пару офицеров, лекарь и поставленный над всем этим немолодой человек, носивший забавную шляпу и узкий кусок материи на шее — управляющий копями.

Теперь он с улыбкой вспоминал те первые дни…

О том, что Сарнагарасахала больше нет, а Не Имеющий Имени сокрушен, на их прииске, добывавшем железную руду, узнали через пол-луны после падения столицы.

В первые дни они в отчаянии думали бежать, бросив все на произвол судьбы, но у них почти не было лошадей, а уходить пешком значило обречь себя, жен и детей на плен немирных горцев или того страшнее — мучительную смерть от рук освободившихся каторжников.

Ведь не перебьешь же все пять тысяч рабов?

А на третий день, когда уже начали волноваться каторжники (до них каким-то образом дошли слухи обо всем происшедшем) к ним на рудник явились и сами пришельцы, о которых последний месяц только и было разговоров.

Они приехали на десятке самоходных боевых машин из стали, и с ними был отряд степняков и наемников с южной границы.

Освободили неоплатных должников и недоимщиков (а заодно — и богохульников!), даже обычных воров. Оставили в кандалах только душегубов с разбойниками, да еще насильников и прочих осужденных за подобные дела.

А потом ассаардар пришельцев собрал надсмотрщиков и сообщил им, что они все, разумеется, кто пожелает, приняты на службу новым властителям. Хмор согласился — ему нужно было кормить семью, а ничего другого, кроме как стеречь преступников, он не умел.

Их всех перевезли сюда на самобеглых арбах (о Неназываемый!), одели в одинаковую серую одежду с алыми накладками на плечах. Погонами, как называли эти тряпичные прямоугольники пришитые на плечи. При этом на погонах иногда имелись полоски — у кого-то три, у кого-то две, у кого-то одна, а у самых младших — ни одной. Сам Хмор получил одну широкую продольную полоску, что означало ранг самого старшего из солдат.

Всем им выдали жалование вперед — на его долю пришлось три золотых.

И объяснили, что тут будет новый рудник.

Из деревьев, срубленных на склонах, команды из освобожденных рабов воздвигли первые бараки, обнесенные стальной проволокой с колючками, на вышках поставили чужинские метатели… И уже через две недели они приняли под свой надзор первых рабов — тех самых каторжников с железных шахт — и первые удары кирки потревожили горные пласты в этом забытом богами месте.

Таким образом, Сутара Хмора пришельцы не только не обидели, но даже повысили в должности. Более того, жалование, которое начали ему платить, было чуть ли не в пять раз больше, чем он получал он на железных копях в Сейдале.

Работа его мало отличалась от той, к которой он привык. Правда, порядки на руднике были не такие, как прежде.

Никого не запарывали насмерть, не вешали, а самое большее — сажали в карцер на воду и хлеб. (Что отчасти разумно — какая польза от трупа?) У стражи отобрали сабли и плети — прежнее оружие надсмотрщиков. Да и вообще находиться среди каторжников с оружием было запрещено, и Сутар не мог не признать, что и в этом есть резон.

Зато всем выдали чудесные дубинки — целых двух видов. Одни — раздвигающиеся, из вложенных друг в друга тонких металлических трубок, с шариком на конце, которые можно было, сложив, легко сунуть за пояс. Другие, сделанные из непонятного черного материала, легкие, как будто деревянные, и в то же время гибкие. Ударишь такой каторжное рыло поперек хребта — будь хоть самый крепкий, взвоет от боли, как степной волк. А ни ребра, как от деревяшки, не сломаются, ни кожа, как от кнута, не лопнет. Отдышался и вновь кайлом машет по-прежнему! Просто загляденье, что за дубинки!

А жалование? А паек, включая бесплатную винную порцию?

Нет, жизнь при новых господах, чем дальше, тем больше нравилась ему.

Ведь что главное для слуги?

Найти хорошего господина!

И не важно, зачем господину смолистый черный камень, добываемый на руднике.

Вряд ли Сутар понял бы — зачем, даже вздумай кто-то из трех десятков землян попробовал объяснить ему это. Ибо ну никак не удалось бы перевести, что в отрогах хребта Летящего Льва обнаружилось богатейшее месторождение монацита — фосфата лантаноидов и тория с ураном, где содержание урана достигает четверти от веса руды — почти столько же сколько в лучших австралийских на Земле. Оставшаяся от высохшего древнейшего океана Аргуэрлайл времен здешнего мезозоя, котловина, накрытая тонким щитом осадочных пород заполненную двадцатью гигатоннами чистого монацита.

И сверх того — сопутствующие ему уникальные соединения, одним из свойств которых было — гасить на краткое время любую магию вокруг сея.

Конгрегация ковенов Севера. Утор. Дворец Девяти Столпов

— Значит, всё было напрасно? — печально осведомился Доур. — Мы потратили столько сил, чтобы в итоге стать посмешищем перед всем Аргуэрлайлом? Понос, который даже не на всю армию чужаков распространился?

— Да уж, — процедил Гордис. — Не объяснит ли уважаемый Эйгахал Аэтт, почему так случилось?

— А почему именно я? — ответил кормчий вопросом на вопрос. — В действах Знака Уничтожения участвовали маги пяти ковенов.

— Верно! — воскликнул князь Иртас. — Но именно маги твоего ковена, уважаемый, творили самую важную их часть! И именно от них зависел главный успех!

— Ты так хорошо разбираешься в чародействе? — растянул губы в ледяной, недоброй улыбке Аэтт, проигнорировав нарочито ошибочное титулование, так как «уважаемым» титуловать великих магов было не только неприлично, но иногда и небезопасно. — В таком случае, может, ты сотворишь Знак своими силами, без помощи презренных недоучек из жалких ковенов? У вас ведь осталось достаточно жрецов?

— Издеваешься?! — проревел имперец, багровея на глазах. — Ты не хуже меня знаешь, что наши жрецы лишились почти всех сил, после того как проклятые пришельцы разрушили Лабиринт Отца!

— С каких это пор гости, пущенные в чужой дом их милости, получили право кричать на хозяев? — с той же ледяной вежливостью ответил маг.

И довольно отметил, как одобрительно зашептались собравшиеся.

— И в самом деле, уважаемый Иртас, — изрек, поглаживая бороду, кормчий ковена Белых Птиц, Георран Уру Касс. — Ты забылся, извинись перед почтеннейшим Эйгахалом.