Плацдарм
Шрифт:
Семен пригубил вино.
Ничего подобного пробовать капитану доселе не приходилось.
— Ух ты! — даже облизнулся парень.
— Так ты лакомка! — отчего-то восхитилась Ильгиз. — Это хорошо! Еще налить?
— Не откажусь! — протянул руку с бокалом замполит.
И вдруг почувствовал, что у него закружилась голова. Удивленно посмотрел на хозяйку, и обнаружил… Обнаружил что та деловито раздевается, все так же улыбаясь и влажно поблескивая синими глазами.
— Ты хочешь… — он запнулся, ощутив жаркую волну поднимающуюся от низа живота…
— Именно так! — припечатала она, стаскивая сапожки, кроме которых на ней уже не было ничего.
— Но я не могу… — только и смог сказать Крайнев.
— Я вижу что ты можешь всё, что мне нужно, и твои штаны мне это видеть совершенно не мешают. — Ильгиз недвусмысленно ткнула пальчиком ему в пах. И задула лампионы.
Пробудился Семен от громкой брани.
Вокруг их с Ильгиз ложа в свете позднего утра стояли его командир, прочие офицеры.
— Ты что натворил, котяра мартовский! — заорал на него подполковник.
Замполит непонимающе хлопал глазами.
Обернулся к Ильгиз — и обнаружил, что та не лежит рядом как секунду назад, а стоит у ложа обнаженная и притом с кривой саблей в руке.
— Я, младшая дочь тана Гаэрила Железного Дуба, Ильгиз Алая Стрела! — заявила девушка, не обращая внимания на свою наготу. — Вы ворвались ко мне в жилище, не спросясь, и только уважение, которое я питаю к своему жениху, удерживает меня от того, чтобы снести вам головы!
Жениху? Это она о ком?
И тут Крайнев понял
Мама родная!
Так это что получается? Он и есть — жених?!
В дверях появились еще двое — он на секунду испугался — ибо это были гостеприимный хозяин Гаэрил Железный Дуб, и Серни Быстрая, за спиной которых торчали воины.
— Ладно, одевайся, герой-любовник, — махнул рукой майор, видя, что у «потерпевшей стороны» претензий, вроде бы, нет.
Напротив, тан и его дочь, прибежавшие полюбоваться на такое зрелище, одобрительно посматривали на парочку и цокали языками.
— Молодец! — шлепнул одевшегося офицеру по плечу тан. — Пойдем, выпьем!
— Тут свадьбу играть надо!
От таких речей капитан едва не схватился за голову.
Свадьба?!
Сходил, называется, в гости.
Припомнились слова толстого бородача: «А ведь она на тебя глаз положила, парень. Так что держи ухо востро». А он тогда не сориентировался, олух царя небесного!
У того-то на шее болтался знак вольного мага! Тьфу — уже скоро год здесь, и так лопухнуться!
— Насчет свадьбы — это надо с нашим генералом, то есть, ассаардаром, переговорить. Без его позволения — ни-ни.
— Ага! — важно кивнулГэорил. — Сегодня же и переговорю! Ваши переговорники у меня ведь есть.
Ильгиз все так же стояла, гордо выпятив обнаженную грудь и нимало не смущаясь присутствием посторонних. И смотрела, смотрела своими сапфирными ведьмиными глазами как будто бы прямо в душу Крайнева.
Теперь жениться придется, брат ситный, — вздохнул Макеев жалостливо, когда они оставили покои девушки. — Дело-то международным скандалом попахивает. А оно нам надо?
— Да уж, — потупился Крайнев.
— Я этого так не оставлю! — плевался батальонный замполит, гневно взирая на подчиненного. Извращенец! Педофил! Под трибунал пойдете, Крайнев — за растление малолетних!
«Ничего себе малолеточка!» — майор вспомнил вполне зрелую фигурку местной принцессы (разумеется, оставив это мнение при себе). А заодно — и саблю в ее не по девичьи крепкой руке. И надо сказать, то что всего пару минут назад его шея была на расстоянии лишь одного взмаха от великолепного синего клинка, не вызывала в нем положительных эмоций.
И еще подумал, что главой данной молодой семьи будет вовсе не его подопечный.
— А с чего вы взяли, что он посрамил честь советского офицера? — вдруг спросил Макеев. — Судя по всему, этой ночью он как раз ее поддержал…
Косарев с некоторой оторопью уставился на комбата, потом на заместителя.
— Знаете что, — наконец нашел что сказать Иванов, — вы как хотите, но рапорт я подам. И пусть начальство решает.
— Пусть начальство решает, — махнул рукой комбат, не сомневаясь в резолюции Тихомирова.
Быть, быть старлею женатым.
И еще подумал, что главой новой молодой семьи будет вовсе не его зам по политической части.
А сам виновник переполоха вновь и вновь вспоминал сапфирные глаза и точёное тело Ильгиз… И прошедшую ночь. Наверное, всё к лучшему.
Москва. Кремлевская» больница в Кунцево. 198.. год
То, что генсек очень болен, было видно и невооруженным глазом. Впавшие пожелтевшие щеки, мешки под глазами, обескровленные губы, сжатые в тонкий шнур. Представив, какую боль испытывает этот всесильный человек, Мезенцев вздрогнул. Врагу не пожелаешь, не то, что главе родного государства. Но… — возникла не совсем красивая мысль, — возможно это подтолкнет Шефа повнимательнее отнестись к его записке. Хотя совещание с участием двух из трех руководителей «Порога» созвано не из за неё а из за доклада Сентябрьского. Тот отчебучил нечто неслыханное — пользуясь тем что кроме командующего ОГВ подчинялся еще своему руководству по линии ГРУ, накатал рапорт где не много ни мало посоветовал «решительно пересмотреть цели и задачи» плана «Порог». Да какое-там — человек похоже решил угробить свою карьеру.
Выпив предложенные медсестрой пилюли, пациент № 1 Кремлевской лечебницы в Кунцево вяло улыбнулся.
— Продолжайте, товарищ генерал.
Сентябрьский кивнул, едва удержавшись от того, чтобы не козырнуть. Но к пустой голове, как известно, руку не прикладывают, а свои фуражки они с Мезенцевым сдали внизу, в гардеробе.
— Итак, товарищ Генеральный секретарь, мы нашли только один мир, и уже в нем столкнулись с вещами, о которых даже и не думали. А что ждет нас в других мирах? Что если есть цивилизации, обогнавшие нас так, как мы обогнали жителей Аргуэрлайла? Что если где-то существуют объединения таких цивилизаций? А вдруг имеются некие законы, установленные для взаимодействия между разными вселенными? И тогда, скорее всего, вряд ли они одобряют войну одного мира с другим.