Чтение онлайн

Ксюша как будто прилипла к таксофону. Она уже трижды набирала номер родителей, хотя было ясно, что дома никого нет. Белобрысый все стоял у витрины и смотрел на Ксюшу. Ей хотелось заорать во всю глотку. Но она знала, что бандит исчезнет, а ее примут за сумасшедшую. Потом он непременно появится опять и как-нибудь так, что закричать она не успеет. Мимо проходили люди, какая-то бабулька задержалась у коляски и громко произнесла:

— Ой ты какой хорошенький, что ж он у тебя без шапочки? Смотри, ушки ему продует, — и, не дождавшись ответа, пошла дальше.

Маша заворочалась, захныкала. Ксюша покачала коляску, чувствуя, что сейчас упадет, так сильно кружилась голова. И вдруг сам собой набрался еще один номер. Она поняла, куда звонит, когда трубку уже взяли, хотела тут же нажать отбой, но рука как будто окаменела.

— Ну, говорите, я слушаю, — произнес знакомый хриплый баритон.

— Митя, привет, — прошептала она, почти теряя сознание.

— О Господи, Ксюша! Я не надеялся, что ты позвонишь, родители сказали, ты вышла замуж твоего нового телефона не дают, в больнице сказали, ты уволилась. Где ты? Почему у тебя такой голос?

— Ты что, правда искал меня?

— Ну да, конечно. Я ужасно по тебе скучаю, и вообще…

— Что вообще? Как же твоя эта, с бриллиантами?

— Кто?

— Ну, высокая брюнетка, ты все ждал ее звонка, потом вы помирились.

— Да к черту ее! Я не понимаю, о ком ты говоришь. Слушай, давай встретимся сегодня вечером где-нибудь. Приходи ко мне часам к восьми. Сможешь?

Маша окончательно проснулась и громко заплакала.

— Подожди минутку. — Ксюша взяла ее на руки.

— У тебя там что, ребенок плачет? — удивился Митя.

— Да, Митенька, у меня ребенок. Девочка Маша. Тебе разве мои родители не сказали, когда ты спрашивал телефон?

— Нет. Ничего не сказали. Они вообще как-то очень жестко со мной говорили, я решил, ты их предупредила, что не хочешь меня видеть. Значит, девочка Маша? Сколько ей?

— Три месяца и две недели.

— Да, значит, ты замужем, у тебя ребенок, а я, конечно, полный идиот. Ксюша, зачем ты позвонила?

— Не знаю. Если я скажу тебе, что мне чрезвычайно худо, ты начнешь меня учить, что нельзя жаловаться, надо быть холодной загадочной стервой. Лучше я буду стервой и скажу, что мне отлично. А позвонила я просто так, от нечего делать. Представляешь, при маленьком ребенке куча свободного времени. А потому, что я умная и правильно вышла замуж. У меня домработница и никаких хлопот. У меня богатый муж, гениальная свекровь, они меня обожают, денег навалом, счастья еще больше. И я страшно рада, что ты не пришел тогда на Пушкинскую. Помнишь, мы хотели пойти в кино, но ты вдруг помирился с этой своей, которую забыл, как зовут.

Она так разволновалась, что на минуту забыла о белобрысом. Между тем он подошел совсем близко и смотрел прямо на нее сквозь темные очки.

— Ну да, да, я идиот, я ужасно виноват, причем перед самим собой больше, чем перед тобой, — быстро, сладко говорила трубка, — если бы не ребенок, у меня была бы еще надежда, но я тебя слишком хорошо знаю. Сколько мы с тобой не виделись? Год и две недели…

— Ты так точно помнишь? Ну да, правильно. Потом еще раз, мельком, в больнице, но это, конечно, не в счет.

— Может, ты все-таки приедешь? Я бы сам приехал, но у тебя муж, свекровь, домработница… Ну, придумай что-нибудь. Ты ведь можешь просто выйти погулять с ребенком, взять такси и повидаться с бывшим одноклассником. Смотри, она успокоилась.

— Да. На руках она всегда быстро успокаивается. Я тебе не верю, Митенька, — всхлипнув, произнесла Ксюша, — ты говоришь со мной именно так, как я хотела, чтобы ты со мной говорил, понимаешь? Я себе выдумывала сладенькую сказку, что ты ужасно пожалеешь, захочешь все вернуть, я утешалась этим и знала, что так не будет никогда. Все, у меня больше нет жетонов. Я звоню из автомата.

— Ты приедешь?

— Не знаю. Может быть. — Она повесила трубку. Сердце колотилось у горла. Маша притихла на руках. Белобрысый все стоял и смотрел.

— Ну, что уставился? — громко спросила Ксюша. — Думаешь, я тебя боюсь? Пошел вон! Эй, товарищ милиционер! — закричала она во все горло, не видя никакого милиционера поблизости. — На помощь! Милиция! Помогите!

Прохожие оборачивались, двое мужчин остановились, шагнули к Ксюше.

— В чем дело, девушка?

На секунду они заслонили белобрысого, Ксюша уже знала, что, если они обернутся, его уже не будет, и все-таки сказала:

— Человек в темных очках, у вас за спиной, он преследует меня.

— Кто, вот этот? — Один из мужчин поймал за руку случайного прохожего, лысого толстяка в темных очках. Тот возмущенно дернулся, но бравый заступник профессиональным приемом заломил ему руку за спину.

— Нет, нет, это не он, отпустите его, тот моложе, выше и худей, у него светлые короткие волосы, голубые джинсы, белые кроссовки, но он уже убежал.

Освобожденный толстяк двигал плечом, громко возмущался и не собирался уходить.

— Безобразие! Хватают на улице, руки выворачивают! Вы мне за это ответите! Документы! Сию минуту предъявите ваши документы!

Молодые люди хмыкнули и быстро зашагали прочь, оставив Ксюшу наедине с возмущенным толстяком и кучкой зевак, слетевшейся на крик.

Ксюша, не обращая внимания на скандал, который набухал неумолимо, уложила Машу в коляску, хотела ехать, но толстяк стоял на пути.

— Разрешите, — произнесла она спокойно.

— Не разрешу! — рявкнул он ей в лицо. — Ты с ними заодно!

— Вы бумажник проверьте, — посоветовала толстяку востроносая худая женщина с огромной хозяйственной сумкой. — Вон, у меня соседка позавчера покупала картошку с грузовика, сдачу посчитала, глядь, пяти рублей не хватает, стала с продавцом выяснять, пока ругались, кто-то у нее из сумки кошелек вытащил, так что вы мужчина, проверьте.

— Вон, смотрите, у вас сумочка на животе расстегнута! — Крошечная бабулька в белом платочке ткнула пальцем толстяку в пузо, тот схватился за сумочку и закричал во все горло: