Шрифт:
1. ПИТЕР БРЕЙН
— Как, Макбет? Ты ещё не кончил?
Мистер Добсон начинал терять терпение. Его розовый гладкий лоб сморщился от досады, а в голосе появилась визгливая нота — так взвизгивает электрическая пила, вдруг наткнувшись на сучок. Да и трудно было бы сохранить спокойствие! Последний день занятий, завтра начинаются каникулы, все учителя уже разошлись, а его ещё задерживают мальчишки, которые вызвались разобрать хлам, накопившийся за зиму в шкафах.
— Сейчас, сейчас, сэр, — ответил Энди Макбет, усердно копаясь в недрах шкафа. — Вот только…
— Быстрей, быстрей, — сказал учитель. Он уезжал на каникулы в Италию и хотел прийти домой пораньше, чтобы спокойно собраться. — Джонс, ну что ты стоишь сложа руки? Помоги ему!
Невысокий смуглый мальчуган, который наклонялся над спиной рывшегося в шкафу товарища, повернул голову, посмотрел на учителя и скорбно покачал головой.
— Я бы помог, сэр, честное слово, да только он не даёт, не хочет, сэр, ничего выбрасывать, совсем ничего, дурак такой!
Мистер Добсон взглянул на кучу старых коробок и растрёпанных книжек, а потом на свои часы и тяжело вздохнул. Выдохнул он через нос, и потому получилось что-то вроде сердитого хрюканья. Без двадцати четыре! А он-то рассчитывал в это время уже выйти из дому. И как это его угораздило дать такое поручение мальчику-шотландцу? Ведь скопидомная бережливость шотландцев вошла в поговорку!
— Можно, мы возьмём это себе, сэр? — спросил Энди, появляясь из шкафа. Физиономия у него была вся в пыли, рыжие вихры стояли дыбом, глаза за толстыми стёклами очков в роговой оправе растерянно мигали. Он показал учителю обломок рейсшины.
— Да, да, да! Только побыстрее!
Мистер Добсон был готов отдать им все школьные пособия и все коллекции из кабинета директора вместе со шкафами, лишь бы они кончили свою возню и он мог наконец запереть класс и уйти.
— Только зачем вам всё это нужно, не понимаю, — пробормотал он, когда Энди победоносно воткнул рейсшину в кучу хлама, точно альпинист, водружающий знамя на неприступной вершине.
Джонс улыбнулся, и выражение скорбного отчаяния почти исчезло с его лица.
— Видите ли, сэр, может, это и не так глупо, как кажется, — затараторил он без передышки. — То есть, я думаю, может, он и прав и Питеру будет интересно — Питеру Брейну, сэр, а то ведь он уже столько времени не встаёт с постели, ну, вот ему и будет чем заняться на каникулах. — Он повернулся к Энди — Только ты бы не хватал всё подряд, а то мама Питера, наверное…
— А можно, мы и это возьмём, сэр? — перебил Энди, снова выныривая из шкафа под громкий стук.
В руках у него была жестянка. Мистер Добсон нахмурился, вспоминая. Ах да! Морские камешки…
Он кивнул — да будь это хоть королевские бриллианты… Однако выражение его лица смягчилось.
— Питер Брейн! — повторил он. — Как он теперь себя чувствует?
Энди пристроил жестянку на куче.
— Ничего, сэр, — ответил он. — Мы из школы пойдём прямо к нему. Мы же с ним соседи и всегда заходим к нему по дороге домой. Ему всё это будет очень интересно.
— Правда, сэр… Только если ты не поторопишься, копуша… — это я Энди, сэр… то мы его не добудимся: ведь раньше полуночи тебе не управиться. Да пошевеливайся ты, олух! Уже звонок!
— И в самом деле! Ну же. Макбет, поторапливайся! — сказал мистер Добсон.
Он хотел было спросить, как Питер Брейн проведёт каникулы. Ведь в парке устраивают для детей всяческие игры и состязания. И, наверное, Питеру каникулы покажутся очень скучными — его друзья примут участие в играх и перестанут его навещать. Каково-то ему будет лежать весь день в одиночестве в его маленькой комнате! А оттого, что окна этой комнаты выходят в парк, ему, пожалуй, станет только грустнее.
Однако мальчикам предстояло разобрать ещё целую полку, и мистер Добсон решил не отвлекать их посторонними разговорами. Поэтому он сказал:
— Но как вы всё это унесёте? Тут, пожалуй, хватит на два грузовика!
— Об этом, сэр, не беспокойтесь! — бодро воскликнул Энди.
— Вы не поверите, сколько он способен поднять, — вставил Морис Джонс, — раз всё это бесплатно.
В комнатке над парком доктор Да Сильва захлопнул свой чёрный чемоданчик.
— По-моему, это самый красивый вид во всём Эстонбери, — сказал он.
— Во всяком случае, самый интересный, — ответил Питер Брейн.
Он смотрел, как играют в футбол старшие ребята из его школы — его бывшей школы. Судья (учитель физкультуры) свистнул, и команда в алых майках приготовилась подавать угловой. Футболисты в жёлтых майках столпились перед воротами. На секунду и жёлтые и алые словно окаменели в напряжённом ожидании.
Питер в увлечении даже наклонился вперёд. Раздался второй свисток, игроки ожили, забегали, послышался звонкий удар, и мяч, описав оранжевую дугу, исчез за деревьями, которые заслоняли дальнюю половину поля.
— Надо бы их убрать, — сказал доктор.
— А? — рассеянно спросил Питер. — Простите, я…
Он был поглощён тем, что происходило на штрафной площадке жёлтых: вратарь что-то сердито втолковывал одному из защитников. Тем временем нападающие — и алые и жёлтые — один за другим скрывались из виду за деревьями.
— Деревья мешают смотреть, — объяснил доктор. — Каменные дубы — так они, по-моему, называются. И я подумал, что их следовало бы срубить…
— Нет! Не надо! — испуганно воскликнул Питер, в тревоге отворачиваясь от окна.
Он прекрасно знал, что доктор Да Сильва, когда дело касается его маленьких пациентов, умеет добиться чего угодно. Вот и у него, Питера, стоит на тумбочке телефон, а рядом пульт дистанционного управления телевизором — теперь он может включать его, выключать и менять программы, никого не беспокоя. А уж уговорить муниципальный совет срубить дубы доктор Да Сильва наверняка сумеет.
— Нет, правда! Не нужно их рубить! — упрашивал Питер. — Они мне очень нравятся. Ведь там птицы, и белки, и ребята на них лазят. А от ветра листья словно танцуют. Нет, доктор, они мне ни чуточки не мешают, честное слово. И ничего от меня не заслоняют. Хотите, я вам точно скажу, что сейчас делается на том конце поля? Ну, честное слово!