Пистоль Довбуша

Дорогие ребята!

Вы, наверно, слышали о народном герое Карпат Олексе Довбуше, который жил давно — в XVIII веке. О Довбуше, возглавлявшем борьбу крестьян против угнетателей, ходит много легенд. Одна из них — о волшебном пистоле Довбуша, зарытом в темном лесу, — глубоко запала в душу Мишки, героя этой повести. Мишка мечтает вместе со своим другом Маричкой найти пистоль Довбуша, чтобы уничтожить им «гитлерюку-гадюку» и наказать пана Ягнуса — виновника болезни, а затем и смерти матери.

В Карпатах действуют народные мстители. Среди них любимый учитель, который попадает в руки хортистов — венгерских фашистов. Мишка и Маричка пытаются спасти учителя, но тщетно — партизан гибнет. И ребята находят способ отомстить фашистам за смерть любимого учителя.

Автор повести Куликова Мария Тимофеевна приехала в Закарпатское горное село вскоре после его освобождения от фашистов. Писательница была там одной из первых советских школьных учительниц.

Еще свежи были воспоминания в памяти ребят о тяжелом прошлом… Не раз, сидя где-нибудь на берегу Латорицы, под густыми ивами или в лесу, в тени грабов и берез, дети рассказывали учительнице о своей хотя и короткой, но нелегкой жизни. А их отцы с гневом вспоминали о том, с какой жестокостью хортисты расправлялись с теми, кто мечтал о воссоединении со своими братьями-украинцами, кто боролся с фашистами за осуществление своей мечты.

Глубоко в сердце запали писательнице их рассказы. И хотя герои ее повести вымышленные, многие события она изобразила так, как они протекали в действительности.

Куликова хорошо знает жизнь и быт украинцев Закарпатья. Прочитав ее книгу, вы как бы перенесетесь в Карпаты, в один из самых живописных уголков нашей Родины.

— Нэ, нэ! Куда, Файна! — сердито крикнул Мишка на корову, норовившую отбиться от стада.

Ох эта Файна! И всегда она так: то забредет на чужую полосу, то скроется где-нибудь в зеленой чаще.

Неожиданно за горами зарокотал первый весенний гром, да так тихо, осторожно, будто пробовал свои силы. Лес умолк, точно прислушиваясь к долгожданному вестнику теплого лета.

Остановился и Мишка. На нос ему упала первая капля дождя.

— Будет, будет до-ождь! — нараспев произнес мальчик и подпрыгнул от радости.

Еще бы! Теперь появятся грибы. Мама так вкусно умеет их жарить!

Вдруг налетел ветерок, ударил по тонким ветвям, как по струнам… и заиграл лес: задрожали пушистые побеги березы, зашелестели деревья обновленными кронами. Густо заткали все вокруг прозрачные, словно стеклянные, нити дождя.

Мишка, спрятавшись под развесистым дубом, наблюдал за ручейком. Он с каждой минутой рос, ширился и, как озорной мальчишка, разбрасывал брызги, устремляясь вниз — к Латорице. Вот ручеек лизнул ногу пастушка, будто позвал его: «Бежим наперегонки, хочешь?»

Мишка с радостью понесся бы следом. Там, у реки, он играл бы с детворой в прятки или ловил с ними серебристую форель. А может, ему посчастливилось бы увидеть, как резвится рыба. Мальчик закрыл глаза и, словно наяву, представил: форели выскакивают из воды то тут, то там. Кувыркаются, будто пастушки на зеленом выгоне. Хватают на лету мошек, которые толкутся так низко, что чудится — их выдыхает река. До чего же хороший улов бывает в это время! И какой мальчишка не мечтает в такие дни посидеть с удочкой на берегу шумной и быстрой Латорицы!

А ручей все ласкал Мишке ногу, звал: «Бежим!» Пастушок тяжело вздохнул: кто же коров будет пасти? Кто их будет стеречь? Нет, ручеек! Беги-ка ты лучше один к Латорице. Счастливо тебе!

Гром погромыхивал уже где-то за соседней горой. Здесь, на поляне, опять светило солнце. А вон и радуга уже развесила над лесом свои разноцветные ленты, словно спешила просушить их после дождя.

Мишка как-то удивленно осматривался вокруг. Он будто впервые видел чарующую красоту родных Карпат.

Вдали темнели островерхие ели и пихты. Лесное марево накинуло на них голубоватое прозрачное покрывало. А на склонах гор шумели молодыми клейкими листочками могучие буки, дубы и грабы. И на фоне их зеленого разлива, как невесты, красовались дикие груши, яблони. Они так и манили к себе своим бледно-розовым душистым цветом.

А высоко в горах, между серых скал и в морщинах утесов, потянулись к солнцу ветки цветка чолока. Любят девушки украшать им стены в хате. Несколько лет он не осыпается и не вянет. Недаром его называют цветком бессмертия. Его овевают холодные ветры. Грозовые тучи прикасаются к лепесткам. Но ему нипочем вихри и бури! Он выстоит все и заалеет опять гордым неувядаемым цветком.

Пастушок прислушивался к разноголосому щебету птиц. В густых зарослях их не было видно, и казалось, что поет каждый куст, каждая ветка. Где-то рядом вторил пернатым горный поток. Все радовалось первому весеннему дождю.

Пахло чебрецом, весенними фиалками, а Мишка слышал запах жареных грибов, горячего токана [1] . Он еще утром съел вареные картофелины, которые мама положила ему в торбу. Теперь нестерпимо хотелось есть. Мишка нашел кустик дикого щавеля, сорвал несколько пучков и с жадностью съел. Щавель был кислый, свежий, помытый дождем. Но после такого «обеда» только в животе бурчит да есть хочется еще сильнее. Скорей бы вечер! Сегодня хозяин должен дать ему ведро кукурузной муки. Значит, будет ужин! Но лучше думать о чем-нибудь другом. Может, голод хоть на время отступит.

Вон дятел — тот уже обедает. Нашел под корой старого граба каких-то жучков. Вот и лакомится. Хорошо ему!

Мишка любил наблюдать за жизнью птиц.

Этой весной он видел, как дятел долбил гнездо в дереве. Целый день стучал своим крепким, острым, как долото, клювом и ни разу не присел отдохнуть. А какой дятел чистюля! Весь сор из гнезда будто веником вымел. Ни одной щепки там не оставил. Все унес подальше от сосны. И зачем? Наверное, чтоб потом кусочки коры не мешали птенчикам. Любит дятел порядок в своей хате!