Чтение онлайн

280. Пресвитеру Зенону.

Тихость и спокойствие нрава с благоразумием соединенные, по моему суждению, служат самым великим признаком сердца твердого и постоянного.

281. Павлу.

Против утверждающих, что есть что–то написанное на роду, то есть судьба или так называемый рок.

Те, которые мешают все вместе, из всего делая так называемую ботвинью, по моему мнению, не здравы умом. Ибо если есть Бог, то нет судьбы, а если есть судьба, то не скажу противоположного сему, да обратится хула на главы подающих повод говорить об этом! Если же никто не скажет сего, то Церкви принадлежит венец победы несомненно. Потому, хотя достаточно, как полагаю, и этой победы, если бы и не было другой, однако же теперь подкрепим сие и многими другими доводами.

Если есть судьба, то нет закона, а если есть закон, то нет судьбы. Если есть судьба, то нет места увещанию, а если есть место увещанию, то нет судьбы. Если есть судьба, то нет Суда, а если же есть Суд, то нет судьбы. Если есть судьба, то нет места молитве, а если есть молитва, то нет судьбы. Если есть судьба, то нет места попечениям; а если есть место попечениям, то нет судьбы. Если есть судьба, то нет любомудрия; а если есть любомудрие, то нет судьбы. Если есть судьба, то нет врачебного искусства; а если есть врачебное искусство, то нет судьбы. Если есть судьба, то нет земледелия; а если есть земледелие, то нет судьбы.

И хотя могу сказать еще многое, однако же оставлю это теперь. Но рассужу еще так: если борьба у одного с одним, то, может быть, и сомнительно, чей будет венец. А если состязание у одного с многими и разными, то, думаю, конец несомнителен. Если и сочтет он себя победившим одного, то будет побежден другими. Говорю же: сочтет, — потому что судить правильно не все в состоянии, или по ограниченности ума, или по лености, или по грубости нравов, или по уподобляющемуся смерти предубеждению. Только для тех, у кого есть ум, и приобретена способность судить без предубеждения, истина ясна.

282. Ему же.

Роскошь, наилучший, не только изгоняет здоровье, превожделенное и более драгоценное, чем начальствование и богатство, так как без здоровья ничего они не значат, но производит еще различные и неизлечимые болезни. Посему, ежели есть у тебя попечение о здоровье, то позаботься и о том, чтобы довольствоваться малым. Ибо врачи справедливо скудость во всем называют матерью здравия. А я, поскольку слово мое к тебе, который и сытость оскорбляет пресыщением, сообщаю благую весть, что для тебя матерью превожделенного здоровья будет довольство малым.

283. Епископу Лампетию.

Если Зосиме, Марону и Евстафию, уличенным в столь многих и важных худых делах, возможно, уцеломудрившись, возвратиться в то состояние, из которого они ниспали, — то это лучше всего. А если невозможно, то отсеки их, как неисцельно больные члены, которые вскоре могут причинить смерть всему телу.

284. Ипарху Тавру.

Как одерживает верх злоименный и бесславный порок, когда преобладает самоуправство, так препобеждает добродетель, когда правит делами царская власть, потому что самоуправство имеет в виду собственную свою выгоду, а царская власть — пользу подначальных.

285. Комиту Ермину.

О благодати святого Крещения.

Поскольку велекоумие твое в своем письме изъявило желание узнать, по какой причине совершается Крещение над младенцами, не сделавшими греха, то почел я необходимым отвечать тебе на сие письмом же. Иные, довольствуясь неполным разумением дела, говорят, что младенцы омываются при Крещении от скверны, сообщенной естеству человеческому преступлением Адамовым. А я верую, что не это только одно совершается (ибо одно сие было бы еще неважно), но что подаются при сем и иные многие дарования, далеко превосходящие естество наше. Ибо в Крещении естество не только приняло все то, что было нужно для отъятия греха, но еще украшено Божественными дарами. Не только избавлено от наказания и совлеклось всякого лукавства, но и возрождено свыше Божественным, превышающим разум и как бы по хитрости какой, придуманным пакибытием, искуплено, освящено, сподоблено всыновления, оправдано, соделано наследником Единородного и сотелесником Его чрез Причащение Священных Таин, стало телом Его и соединилось с Ним, как тело с главою.

Сие уразумев, богомудрый Павел, таинник Христовых разумений, сказал в одном месте: и Того даде главу выше всех Церкви (Еф.1:22), то есть, кроме всех других дарований, даровал ей и то, что Христос — глава ее. А в другом месте говорит: многое паче избыток благодати и дар правды приемлющи, в жизни воцарятся (Рим.5:17). И не сказал: «благодать», но сказал избыток благодати, показывая, что приняли мы не только врачевство, достаточное для исцеления язвы, как думают иные мелочные люди, не чувствующие великодаровитости Божией, но и благообразие, и честь, и славу, и сан, намного превышающие наше достоинство. Посему признавай, друг, Крещение, не только отъемлющим грехи, но и производящим всыновление и Божественное сродство, и тысячи других, нами перечисленных и умолчанных благ, потому что Царь всяческих не только искупил плененное естество, но и возвел на высшую степень чести.

286. Исаии.

Ничем не превышаемого Божия долготерпения не надлежит обращать в повод к лености, чтобы не подпасть осуждению, греша непростительно в том и другом, то есть и в том, что безрассудно предались лености, и в том, что еще безрассуднее пренебрегли благостью.

287. Пресвитеру Феогносту.

В том, что достославный Тимофей, если бы его стремлений ко благу не пресек нечестивый Евсевий, соделался бы человеком, значимым для всей вселенной и известным всем, — думаю, благоразумие твое не сомневается. О том же, что и при этом он небесславно кончил жизнь свою, но за доблестные свои дела восхваляется всеми, — узнай от нас. А если надлежит сказать и нечто удивительное, то замечу, что, может быть, не столько бывают благоискусными поощряемые к добродетели и увенчиваемые за оную, сколько те, которые, когда им препятствуют и не дозволяют ни помыслить о том, что такое добродетель, ни упражняться в ней, оказываются, однако же, искренними любителями ее, ибо открывается томление ума их.

288. Пресвитеру Иераку.

Написанное тобою ко мне письмо обнаружило крайнее смиренномудрие. Если же станешь отрицать сие, то обличит тебя и то изречение, которое приложил ты к письму с намерением узнать от меня нечто. Ибо сказал ты: и меня, последнего из всех и как бы некоего изверга, научи, почему Бог изрек устами Исаии, что грехи кающихся, если они яко червленое, убелит яко волну, и если яко багряное, — яко снег (Ис.1:18)?

Дивлюсь твоему смиренномудрию и тому, что сие самое высокое совершенство Павлово возложил ты на себя, как диадему. Ибо и он называл себя извергом (1 Кор.15:8), хотя сам трудился над усовершенствованием рожденных преждевременно и вторично рождал не сохранивших в себе Божественных черт: Чадца, имиже паки болезную, доколе не изобразится в вас Христос (Гал.4:19). Приступлю же к краткому истолкованию. И посему сказываю, что Бог обещал здесь грехи тягчайшие уврачевать в средней, а грехи средние — в высшей мере.

289. Монаху Петру.

Не надобно, блаженный, все дозволять бесстыдным и невоздержным глазам, но вместо узды надлежит возлагать на них стыдливость, чтобы впоследствии не подвергнуться наказанию за лукавое пожелание, которое и здесь терзает и бичует сердце неумолимее палачей, заграждает эту пристань естества, то есть сон, и заставляет всегда оставаться и томиться среди моря.

Потому и Спаситель, избавляя нас от хлопот и излишних забот, желая, чтобы без них протекали мы поприще целомудрия, угрожал тяжким наказанием, назначенным для тех, которые стараются пытливо смотреть. Угрожал более всего для того, чтобы подавить корень страсти, а потом и для того, чтобы, уязвленные стрелою лицезрения, не навлекли мы на себя неудобоизлечимую или и неисцельную болезнь. Ибо кто не видит, тот не только вернее, но и легче победит пожелание.