Письма. Часть 1
Шрифт:
108
24-го сентября 1938 г.
Paris 15-me,
32, Boulevard Pasteur,
Hotel Innova, ch<ambre> 36
Дорогая Анна Антоновна,
Нет слов, но они должны быть.
— Передо мной лежит Ваша открыточка: белые здания в черных елках — чешская Силезия. Отправлена она 19-го августа, а дошла до меня только нынче, 24-го сентября — между этими датами — всё безумие и всё преступление. [1138]
1138
Письмо написано в трагические для Чехословакии дни, когда в результате Мюнхенского сговора (с участием Франции) от нее была отторгнута Судетская область и поделена между гитлеровской Германией, буржуазной Венгрией и панской Польшей.
День и ночь, день и ночь думаю о Чехии, живу в ней, с ней и ею, чувствую изнутри нее: ее лесов и сердец. Вся Чехия сейчас одно огромное человеческое сердце, бьющееся только одним: тем же, чем и мое.
Глубочайшее чувство опозоренности за Францию, но это не Франция: вижу и слышу на улицах и площадях: вся настоящая Франция — и т`oлпы и лбы — за Чехию и против себя. Так это дело не кончится.
Вчера, когда я на улице прочла про генерала Faucher [1139] — у меня слезы хлынули: наконец-то!
1139
Начальник французской военной миссии в Чехословакии, генерал Фошэ подал в отставку и записался на время войны волонтером в чехословацкую армию
До последней минуты и в самую последнюю верю — и буду верить — в Россию: в верность ее руки. Россия Чехию сожрать не даст: попомните мое слово. Да и насчет Франции у меня сегодня великие — и радостные — сомнения: не те времена, чтобы несколько слепцов (один, два — и обчелся) вели целый народ-зрячих. Не говоря уже о позоре, который народ на себя принять не хочет. С каждым часом негодование сильней: вчера наше жалкое Issy [1140] (последнее предместье, в котором мы жили) выслало на улицу четыре тысячи манифестантов. А нынче будет — сорок — и кончится громовым скандалом и полным переворотом. Еще ничто не поздно: ничего не кончилось, — все только начинается. ибо французский народ — часу не теряя — спохватился еще до событий. Почитайте газеты — левые и сейчас единственно-праведные, под каждым словом которых о Чехии подписываюсь обеими руками — ибо я их писала, изнутри лба и совести.
1140
Исси-ле-Мулино
А теперь — возьмите следующую страничку и читайте:
Nous sommes un peuple qui devant Ie tyran jamais ne s'est courb'e
Et qui jamais n'a accept'e d'^etre conduit par un homme injuste.
Nous avons conquis la gloire `a la pointe de nos lances.
Notre voisin est respect'e, et qui vit sous notre 'egide ne craint rien.
De nos p'eres nous avons h'erit'e de solides ep'ees.
Qui seules repr'esentent leurs testaments.
Qui veut nous r'esister, qu'il r'esiste; et qui veut nous c'eder, qu'il c'ede.
Nous destinguons la bonne et la mauvaise monnaie.
(El Korayz ibn Onayf)
On nous bl^ame de ce que nous ne soyons pas nombreux.
Je leur r'eponds: Petit est le nombre des h'eros!
Mais ils ne sont pas en petit nombre ceux qui sont repr'esent'es
Par des jeunes gens qui montent a 1'assaut de la gloire —
Et d'^etre peu nombreux ne nous nuit gu`ere.
Nous avons une montagne qui abrite ceux que nous prot'egeons,
Inexpugnable, qui fait baisser les yeux de fatigue.
Sa base repose profond'ement dans la Terre
Et sa cime s''el'eve superbe jusqu'aux 'etoiles.
Notre race est pure, sans melange, issue
De femmes nobles et des h^eros.
Nous sommes comme 1'eau des nuages: utiles
A nos semblables: il n'est point d'avares parmi nous.
Nous donnons un d'ementi aux paroles d'autrui
Et personne ne peut d'ementir notre dire.
Si un d'entre nous vient a p'erire, un autre se l'eve
Eloquent, mettant en action les propos des ^ames hautes.
Notre feu est toujours allum'e pour accueillir le voyageur
Et jamais h'ote n'eut `a ce plaindre de notre hospitable.
(El Samaoual)
Qui dispense ses biens pour pr'eserver sa gloire
La pr'eserve, et qui ne r'epudie pas l'insulte, est insult'e;
Qui est fid'ele `a son serment ne saurait ^etre jug'e,
Qui n'honore pas son ^ame, ne peut ^etre honor'e!
Qui ne prot`ege pas son champ par les armes, est perdu.
La langue et le coeur, l'homme est fait de ces deux moiti'es.
Le reste, chair et sang, n'est qu'une image.
Si tu es atteint par le malheur
Rev^ets-toi de patience — cela est plus digue.
Surtout garde-toi de te plaindre `a tes semblables.
Ainsi tu te plaindrais du Dieu de la misericorde —
`a des gens sans mis'ericorde!
Si la fortune te combat — prends patience,
Car la fortune n'a pas de patience.
Prends courage. Jusqu au dernier souffle de ta vie
Cache aux ennemis ton d'ecouragement.
La joie de tes ennemis est de te voie bas et las,
Mais ils sont dans la tristesse `a te savoir patient.
C'est un temps difficile — mats il sera suivi par l’abondance.
C'est un malheur — il sera suivi d'une joie prochaine.
R'efl'echis: un chagrin qui doit passer
Vaut mieux qu'un bonheur qui ne peut pas durer.
Si le malheur te frappe encore, de facon
A rendre vains tes malheurs pass'es,
Et si apr`es cela de nouveaux malheurs arrivent
Et si apr`es cela de nouveaux malheurs arrivent
Qui te font prendre en horreur la vie —
Espere!
Car tes malheurs touchent `a leur fin.
Hier m'a fait pleurer,
Auiourd'hui je pleure hier.
Это — арабская поэзия, чистым случаем попавшая мне в руки — в нужную минуту. Все это сказано больше тысячи лет назад.
Хочу знать о Вас и страстно жду весточки. Если бы события нас разъединили — говорю на всякий невозможный случай — знайте, что Вы — всегда со мной — но знайте еще, что я всё сделаю, чтобы и наша внешняя связь не порвалась.